Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Барышня! – Няньцю с Фудун при виде происходящего с юной госпожой пронзительно завизжали. Трое стражников, как раз заступивших на смену, переглянулись, не зная, как следовало им поступить в такой ситуации.

Баося, бросив зонт, метнулась к госпоже:

– Что тебе нужно? А ну отпусти нашу барышню!

– Стоять! Если кто приблизится хоть на полшага, то я ей первой лицо располосую!

После этих слов никто не осмеливался пошевелиться.

Хуа Чжи, всем своим видом изображая перепуганную девицу, тихонько всхлипывала. Баося-то знала, что госпожа всего лишь притворялась, но даже у нее сердце кровью обливалось в такой-то момент, что уж говорить об остальных.

Те, кого Хуа Чжи взяла с собой в столицу, служили ей верой и правдой много лет. И чем дольше они работали на нее, тем лучше понимали, как на самом деле была добра их госпожа. Сейчас никто и не думал спасаться, прятаться где-то. Напротив, каждый вышел навстречу с врагом. Лю Сян, побледнев, и вовсе оттянула воротник, обнажив свои белоснежные ключицы, дабы тем самым привлечь внимание разбойника.

Некоторое время мужчина не произносил ни слова. Вскоре Хуа Чжи отчетливо почувствовала, как он ослабил свою настороженность: в самом деле, среди этих людей не было ни одного, кто мог бы стать для него настоящей угрозой.

Удерживая Хуа Чжи, разбойник развернулся и двинулся обратно к дому. Служанки запричитали в отчаянии: если госпожа окажется с разбойником в одной комнате, даже если ее и спасут, доброе имя этой барыши будет погублено навеки!

К счастью, разбойник тоже опасался, что его там прижмут к стенке подобно черепахе в кувшине[72], и, переступив порог, дальше внутрь не пошел. Убедившись, что в комнате никого не было и окруживших его людей можно было не опасаться, он чуть расслабился:

– Принесите поесть. И если попробуете что-то учудить…

Фудун на подгибающихся от страха ногах побежала на кухню. Баося тоже не осмелилась приблизиться, рухнула на колени прямо в грязь и принялась умолять дрожащим голоском:

– Отпусти нашу барышню, молю! Все, что хочешь, за нее отдадим!

Остальные служанки тоже опустились на колени и горько заплакали.

Сдерживая горечь в сердце, Хуа Чжи робким, испуганным голоском представилась разбойнику:

– Я… Я старшая барышня семьи Хуа… Отпусти меня, а не то… Не то семья Хуа с тобой разберется.

– Семья Хуа? – Мужчина ехидно усмехнулся. – Что есть у семьи, которую разорили да в ссылку отправили? Как ты со мной разберешься? А ну, всем молчать! Будете шуметь – первой вашу госпожу и прирежу.

Во дворе воцарилась тишина, слышен был лишь шум дождя.

Фудун принесла миску каши. То была каша, оставленная в теплой печи для госпожи на утро. Она тайком налила лишь полмиски и, стиснув зубы, набралась смелости и приблизилась к мужчине.

– Поставь на порог и отойди подальше.

Фудун на мгновение застыла на месте. Нож, который она прятала в рукаве, чуть не выскользнул из ослабевших пальцев.

Сердце Хуа Чжи екнуло. Внезапно она зарыдала еще громче, выкрикнув сквозь слезы:

– Фудун!

Фудун подняла голову. Она увидела, что госпожа хоть и плачет, но слез на лице ее не видать, во взгляде явно читалось предостережение. При виде этой картины служанка почему-то вдруг успокоилась. Послушно поставив кашу на порог, она попятилась назад.

– Знатный дом Хуа, видать, и впрямь вконец разорился. – Разбойник с презрением посмотрел на миску с кашей, но, несмотря на свое пренебрежение, наклонился, дабы взять ее. Он пощупал тарелку: та была еще теплой, на его лице даже мелькнула некая удовлетворенность. Его изможденному телу сейчас очень нужна была такая горячая пища.

Обрадовавшись, он чуть ослабил хватку.

Разве могла Хуа Чжи упустить такой шанс? Серебряная шпилька, которую она все это время сжимала в ладони, со всей скоростью и силой, на которую она только была способна, вонзилась в открывшуюся из-за наклона шею мужчины.

Что женщина, только что рыдавшая, осмелится напасть на него – такого мужчина просто никак не ожидал. Когда он наконец опомнился, было уже поздно: шея с левой стороны взорвалась острой болью. Ответный удар, который он нанес инстинктивно, пришелся в пустоту: женщина, совершив свою атаку, пригнулась, перекатилась, вырвалась из его захвата.

– Барышня!

– Прочь! – резко крикнула Хуа Чжи. Дыхание ее сбилось, но на лице не осталось и следа от недавней робости.

Баося рванула было к ней, но Фудун, стоявшая рядом, изо всех сил удержала ту, обвив руками. Нельзя было сейчас мешать их госпоже. Но и сидеть сложа руки тоже ведь было невыносимо. Понимая, что барышня еще тогда разгадала замысел Фудун, та ногой подтолкнула к ней по-прежнему скрываемый в рукаве нож, который обычно использовала для нарезки фруктов, и громко крикнула:

– Барышня, у ваших ног!

Хуа Чжи, услышав голос Фудун, сразу поняла, что к чему. Ориентируясь на лязг, она нащупала нож рукой, и это придало ей некую уверенность.

Конечно, шпилька для волос – оружие с гораздо меньшей пробивной силой, нежели нож. Но все же здесь больше сказалось отсутствие тренировок: она целилась в сонную артерию, но в итоге промахнулась примерно на цунь[73].

Мужчина, хватаясь за кровоточащую рану, пришел в ярость. Он выдернул шпильку, бросил ее на землю и злобно расхохотался:

– Хорошо же семья Хуа воспитывает своих дочерей! Хорошо, вправду хорошо! Хватает же им смелости!

Только теперь до него дошло, что весь этот спектакль: зажженный свет в доме, выход госпожи со служанкой – все это было подстроено. Он, человек опытный, дал себя вот так провести, словно лодка, перевернувшаяся в канаве.

– Неужели ты думаешь, что с твоими-то жалкими трюками сможешь сбежать от меня? – С искаженным от злости лицом мужчина шаг за шагом приближался к Хуа Чжи.

Та пятилась назад, заманивая его во двор.

Еще даже не разглядев самого мужчину, она уже догадалась, что тот был ранен. Так и оказалось.

Дождь мешал ей отчетливо видеть, но в то же время заставлял кровь мужчины литься с большей скоростью. Если ей удастся протянуть время, дождаться, пока он ослабнет от потери крови, тогда она позовет троих стражников. Возможно, ей удастся измотать этого разбойника до смерти.

Но до этого момента нужно было любой ценой оставаться в живых.

Мужчина стремительно ринулся в атаку. Хуа Чжи