Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

* * *

Хуа Чжи очнулась только на следующий вечер.

Служанки окружили ее: все поили водой, кормили кашей, и только после всей этой суеты у нее появилось время спросить, что же сейчас делалось в мире.

Няньцю подхватила разговор:

– Почтенная госпожа велела передать, что дома она сама все уладит, а вы спокойно занимаетесь своими делами. Инчунь я тоже ничего не рассказывала. Она просила передать, что сделает все, как вы и велели. Управляющий Сюй знает, что вам нужны люди, и специально отобрал тех, кто раньше уже прислуживал господам. Он сказал, что они хорошо обучены, помогали хозяевам в делах разных и, если что-то понадобится, им будет легко приступить к работе. Однако…

– Говори как есть. – Хуа Чжи слушала ее рассказ с полузакрытыми глазами. Она все еще чувствовала сильную усталость, и, если бы не необходимость узнать обо всех этих делах, она бы и не стала ни о чем расспрашивать.

– Слушаюсь. – Няньцю получше подоткнула одеяло и тихонько продолжила: – От семьи это еще можно утаить, но вот от пришлых в сей дом – не получится. Я боюсь, они могут послать весточку домой.

– Все это время все эти люди будут жить в этом поместье, возможности передать весточку им не представится. Управляющий Сюй не говорил, кого назначить здесь на эту должность?

– Нет, но он прислал с нами Сюй Ина.

– Сюй Ин с этим хаосом справится, но вот с людьми ему не совладать. У него слишком мало подобного опыта, те, кто помогал еще деду и отцу в различных делах, не станут подчиняться ему. Вы сначала понаблюдайте за обстановкой пару дней, посмотрите, кто нам подходит, а потом представьте мне их имена.

Служанки, давно привыкшие к такой ее манере вести дела, ничего не сказали и просто согласились.

В комнате воцарилась тишина.

Хуа Чжи открыла глаза:

– Неужели так трудно сказать? Все трое стражников погибли?

– Нет-нет. – Баося замахала руками. – Один погиб, двоих все же удалось спасти. Тот человек прошлой ночью оставил два пузырька с лекарством, я один отнесла им. А сегодня, барышня, приходила девушка, сказала, что кто-то попросил ее навестить вас. Она осмотрела вас, оставила точно такое же лекарство, какое было у того человека. Должно быть, это он ее и прислал.

Двоих спасли – такой расклад был уже лучше, нежели она ожидала. Хуа Чжи вздохнула:

– Она что-нибудь говорила?

– Сказала, что вернется через два дня. У этой девушки лицо в шрамах, похоже оставшихся от ножевых ранений. Так что будьте готовы, чтобы не испугаться ее вида.

– Нашу госпожу уже и разбойниками не напугаешь, а тем, что на тебя страху не нагнало, разве может устрашить барышню? – Фудун вошла с чашей черного-пречерного лекарства. Девушки у кровати поспешно расступились.

Еще не выпив, Хуа Чжи уже чувствовала всю ту горечь во рту. Вздохнув, она зажала нос и залпом влила в себя это снадобье. Такая решительность заставила служанок выпучить глаза. Няньцю, сжав в руке цукат, даже позабыла положить его в рот Хуа Чжи, и та потом сама у нее его взяла.

Шаояо снова наведалась к ним ранним утром. Хуа Чжи, опершись на кровать, медленно ела кашу. В последние дни она пила только ее да бульоны, отчего ей до умопомрачения хотелось тех самых лакомств, что обычно для нее готовила Фудун.

Выслушав доклад, она поспешно отставила миску и велела Няньцю помочь ей подготовиться к приему гостьи. За эти годы она видела множество госпож и барышень, словно отлитых по одному шаблону, и ей было очень любопытно познакомиться с девушкой совершенно иного типа, какой и была Шаояо.

В эту эпоху, где главенствовали мужчины, было слишком мало женщин, способных выйти за пределы внутренних покоев и найти свое место в мире.

Шаояо, по-прежнему в шляпе с вуалью и с лекарским сундучком за спиной, войдя в комнату, села на круглый табурет у кровати, сняла головной убор и взглянула прямо на Хуа Чжи.

Лицо ее действительно было обезображено порезами от острого предмета, однако Хуа Чжи от этого даже не моргнула. Она видала вещи и пострашнее – лица, залитые кровью, что были подобны демонам. По сравнению с ними эта женщина, окруженная ароматом трав и со столь ясным взглядом, казалась ей богиней, восседающей на лотосовом троне[75].

Шаояо, понаблюдав немного, тоже нашла эту госпожу крайне приятной. Улыбнувшись, а это она делала довольно редко, врачевательница достала лекарственную подушечку[76] для лучшего измерения пульса, положила ее на край кровати и жестом предложила Хуа Чжи положить туда свою руку.

– С физической основой все в порядке, неплохо идешь на поправку.

– Благодаря твоим лекарствам.

– Конечно, мои лекарства на вес золота.

Само собой разумеющиеся слова заставили Хуа Чжи улыбнуться.

– Казна семьи Хуа сейчас полностью опустела. Боюсь, за лекарства пока расплатиться не смогу.

– От тебя мне ничего не надо.

Кто же посмеет взять деньги за лекарства, присланные сюда самим наследником? Шаояо снова полезла в сундучок и достала один за другим шесть флаконов разного размера. Указав на самый большой, она произнесла:

– От шрамов.

Баося пришла в восторг и со всей искренностью поклонилась:

– Я благодарю вас, госпожа Шаояо.

– Мазь. – Шаояо кивнула, указывая на средний флакон. Затем акцентировала внимание на маленьком пузырьке. – Для приема внутрь, по одной пилюле в день.

Хуа Чжи приподнялась и слегка поклонилась:

– Словами не выразить мою признательность за великую доброту. Я навсегда запомню сию милость.

– Я выполняла все согласно поручению. – Шаояо наклонила голову, глядя на нее. – Хочешь знать, по чьему приказу я здесь?

– А ты расскажешь?

Кажется, наследник не говорил, что нельзя, но и не велел все раскрывать. Пожалуй, лучше не стоит. Шаояо покачала головой:

– Сначала пойду спрошу.

Хуа Чжи согласно кивнула. Ей вовсе не хотелось узнать, кто это. Судя по манере их поведения в тот день, это явно были люди непростые, да и положение их того не позволило бы, иначе зачем им было скрывать лица за черной тканью? Семья Хуа сейчас нуждалась в покое и стабильности, нельзя было снова ввергать ее в волнения.

К тому же они совершенно точно шли по следам того злоумышленника, и, судя по всему, двигала ими не какая-то мелкая обида. Впрочем, она все равно была им благодарна.

– Ты все время здесь живешь?

– Нет, я тут временно. Нужно дождаться, пока раны заживут настолько, чтобы можно было вернуться к себе.

– Если я буду приходить каждый день, ты не