Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Благодарственный дар от Хуа Чжи.

Все оказалось до смешного просто, затраты при таком раскладе были почти нулевые, а потенциальная прибыль – просто невообразимой. Наследник долго смотрел на морозный пар, исходивший от таза с водой.

– Повтори-ка ее слова дословно.

Шаояо слово в слово пересказала их разговор и в конце добавила:

– Мне кажется, она просто не хочет оставаться у тебя в долгу.

– Сей подарок – вещь солидная. – Наследник перевел взгляд на Шаояо. – А тебе? Что она подарила тебе?

– Она сказала, что мы останемся друзьями. – После этих слов Шаояо сразу же расцвела. Друзья! У меня тоже есть друзья!

Она – ее друг, поэтому и слова благодарности не требуются. Он – чужой для нее человек, поэтому в ответ получил такой щедрый дар. У Хуа Чжи все было четко разделено.

Раз уж она хочет свести счеты, пускай.

– Передай ей: сей подарок я принимаю. Лед скоро доставят в ее дом. И еще, если у нее возникнут трудности, я смогу один раз оказать ей помощь.

– Хорошо. Тогда я пойду. – Не дожидаясь его ответа, Шаояо, не в силах больше сидеть на месте, ринулась наружу. Если сейчас она поторопится, как раз успеет к ужину. При одной мысли о стряпне Фудун у Шаояо потекли слюнки, и она помчалась еще быстрее.

Чэнь Цин, стоявший у двери, проводил ее взглядом и, войдя, уже с широкой улыбкой на лице доложил:

– Редко увидишь Шаояо такой счастливой.

Наследник молча опустил свой взор на таз со льдом.

Чэнь Цин проследовал за его взглядом:

– Это же…

Наследник, не говоря ни слова, продемонстрировал процесс изготовления льда у того на глазах.

Чэнь Цин взволнованно прошептал:

– Господин, где вы раздобыли этот способ? Да это же можно открыть дело практически без вложений!

– Благодарственный дар от старшей барышни Хуа Чжи.

Чэнь Цин опешил:

– Это же такое прибыльное дельце! Почему же она сама его не решила использовать? Ведь семья Хуа ныне разорена! Будь у нее этот рецепт, деньги потекли бы к ним в дом рекой!

Именно потому, что случился бы быстрый приток средств, она и не могла им воспользоваться. Роду Хуа сейчас не нужно привлекать к себе лишнее внимание. Боюсь, даже в самой этой семье ни один человек не догадывался, что у нее есть такая прибыльная вещица. Иначе никто бы не позволил ей просто так отдать его кому-то другому.

Наследник не стал ничего объяснять и просто отдал распоряжение:

– Лично займись этим.

– Слушаюсь. – Чэнь Цин даже позабыл, зачем, собственно, пришел. Выскакивая за порог, он думал только обо всех этих деньгах. Огромных суммах! Хотя его господин и не бедствовал, деньги лишними все же не бывают!

Наследник повернулся и заметил серебряную шпильку, лежавшую на свитке. Он невольно вспомнил ту дождливую ночь и владелицу этого украшения, прекрасную в своей ярости.

Хозяйка серебряной шпильки с некоторым удивлением глядела на стоявшую перед ней на коленях Лю Цзюань. Она не ожидала, что та окажется столь решительно настроена.

– А твой старший брат согласен на это?

Лю Цзюань прикусила губу, а затем произнесла:

– Сначала не был, но потом я его убедила.

Хуа Чжи, подперев голову рукой, на мгновение призадумалась.

– Раз уж ты изъявила такое желание, незачем нам с тобой заключать пожизненный договор. Оформим купчую с возможностью выкупа на три года.

– Я хочу подписать пожизненный договор, прошу вас, госпожа, принять сию презренную служанку.

Вот уже и «презренной служанкой» себя называет. Хуа Чжи поглядела на нее, недоумевая:

– Почему обязательно пожизненный? Что хорошего в том, чтобы всю жизнь прислуживать другим людям?

– Я считаю, что это хороший вариант. К тому же, госпожа, вы берете к себе только тех, кто подписал именно пожизненный договор. А я хочу всю жизнь работать на вас, барышня.

– Это решение не было импульсивным?

– Нет, я думала об этом несколько дней.

Хуа Чжи пристально посмотрела на нее некоторое время, а затем кивнула:

– Баося, займись этим и возьми для нее двадцать лянов серебра.

– Слушаюсь.

– Благодарю вас, госпожа.

– Слышала, ты очень ловкая. Так мне Фудун сказала. Будешь отныне с ней работать.

– Слушаюсь.

Глядя, как Лю Цзюань, сияя от радости, вприпрыжку убегает прочь, Хуа Чжи невольно рассмеялась:

– Вроде бы я так-то служанку к себе наняла, а такое чувство, будто доброе дело сделала.

– Думаю, вы и впрямь совершили благой поступок. В какой еще семье заплатят двадцать лянов за выкуп служанки? – Няньцю с улыбкой на лице поднесла ко рту барышни женьшеневый чай.

Хуа Чжи не нравился его вкус. Она с трудом сделала пару глотков и отодвинула чашу.

– Она так отблагодарить меня пришла. Не возьми я ее, боюсь, она бы потом все время переживала из-за этого. Лучше уж взять, а через несколько лет под каким-нибудь предлогом отпустить на волю. Ты мне об этом напомни, чтобы я ненароком не позабыла и не загубила ей жизнь. Иначе то будет моя вина.

– Слушаюсь, барышня, я все запомнила. – Няньцю, ответив, продолжила: – Уже вырыли четыре погреба, У Да со своими людьми все еще продолжает копать. На дно погребов насыпали первый слой извести и второй слой древесных опилок. Все, что можно сделать для защиты от влаги и сырости, выполнили. Те варочные котелки и прочую утварь, что вы заказывали, доставили сегодня утром и уже все установили. Хворостом закупились у крестьян, обрабатывающих ваши земли, но я боялась, что нам может не хватить, поэтому попросила Лю Цзяна найти еще несколько дворов, чтобы и они нам их подвозили.

Хуа Чжи кивнула:

– Хорошо.

Тут вошла Лю Сян с докладом:

– Барышня, пришел Лю Юэмин.

– Раз сочные персики уже можно снимать, ему и правда пришла пора вернуться. – Хуа Чжи приподнялась, и служанки тут же помогли ей встать с кровати.

Поглядев на хлопочущую Лю Сян, Хуа Чжи вдруг сказала:

– Лю Сян, в тот вечер… ты проявила заботу, я это запомню.

Глаза Лю Сян тут же покраснели. Она не жалела о том, что сделала тогда, но позднее, в душе, конечно, опасалась: опасалась, что, если об этом люди прознают, ей будет стыдно им в глаза смотреть, что ее станут презирать.

Ее мать прислуживала главной госпоже, отец был управляющим у старшего господина, брат – мальчиком-прислужником шестого молодого господина и даже выучил несколько иероглифов. Жизнь всей этой семьи была связана с главной ветвью сего рода. Случись что с барышней, и ей бы не удалось выжить, да и ее семье тоже не поздоровилось бы. А