Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Барышня, пришла госпожа Шаояо.

С тех пор как Лю Цзюань подписала пожизненный договор, она стала называть Хуа Чжи «барышней». Для нее обращение к ней по титулу старшей дочери семейства и просто слово «барышня» были разными вещами: вторым величали только своих господ.

Так оно и было на самом деле. Хуа Чжи уже и не помнила, с каких пор прислуживающие ей люди ввели такое различие. Насколько она знала, в покоях других сестер такого не наблюдалось.

– Хуа Чжи, ты собралась торговать сочными персиками? – Шаояо, подкидывая в воздух фрукт, вошла во двор. При посторонних она по-прежнему носила шляпу с вуалью.

– Это новый способ употребления этих плодов в пищу. И не только сочные персики у нас будут, я еще послала людей в Цзяннань за цитрусами. Ты же любишь сладкое, думаю, они тебе понравятся.

Шаояо довольно прищурилась. И не только из-за упоминания еды… Хотя и из-за этого тоже: уж очень вкусно готовили у Хуа Чжи. Но больше всего ее тронуло то, что та запомнила про ее пристрастие к сладкому.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Все уже готово. Как мне что-то понадобится – позову.

Шаояо приподняла вуаль, обнажив изогнутые полумесяцем глаза:

– Обязательно позови, я очень способная.

– Хорошо, так и сделаю. – Хуа Чжи улыбнулась в ответ, и взгляд ее смягчился. Шаояо была самым простым и прямодушным человеком, какого она когда-либо встречала за обе свои жизни. Если о ней так хорошо заботятся, но при этом на лице у нее шрамы, значит, нужно обладать невероятно сильным духом, чтобы, столкнувшись с уничтоженной внешней красотой, суметь сохранить чистоту внутреннюю. Окажись Хуа Чжи на ее месте… Она не была уверена, что сама справилась бы с подобным.

* * *

Сочных персиков привозили все больше и больше. Прикинув, сколько можно было переработать сегодня, Баося велела остальное нести сразу в погреб.

Хуа Чжи вымыла руки и лично занялась процессом приготовления: от снятия кожицы до укладки в фарфоровый кувшин и запечатывания горлышка воском. Выполняя каждый из шагов, она всегда объясняла его остальным. Служанки и пожилая прислуга, которым предстояло в дальнейшем выполнять эту работу, слушали ее с особым вниманием.

Хуа Чжи проследила, как они выполняют все сами, поправляла их, если что-то не так делалось. И только когда у каждой из них получилось по одной банке консервированных сочных персиков, она довольная вернулась в свои покои.

Шаояо не отходила от нее ни на шаг, покусывая очищенный персик и спрашивая:

– Разве не говорят, что у благородных барышень пальчики никогда не знают тяжелой работы? Где ты этому всему научилась? Я впервые вижу, чтобы сочные персики ели вареными.

– А много ли из того, что ты у меня ела, можно найти где-то в другом месте?

Шаояо призадумалась, а потом покачала головой. Действительно, многого не сыскать. Ну и ладно, еще одно такое блюдо – теперь не сильно-то большая редкость. Мгновенно все уяснив, она продолжила с наслаждением уплетать персик, ощущая, как по всему рту разливалась сладость.

– Оставь немного места в желудке, Фудун на обед приготовит свинину в кисло-сладком соусе[84].

Шаояо замерла с куском персика во рту, не зная, то ли глотать, то ли выплевывать. Она однажды пробовала свинину в кисло-сладком соусе – это было просто умопомрачительное объедение!

Кое-как прожевав и проглотив то, что уже было во рту, она перестала запихивать в себя оставшийся в руке фрукт. Подойдя к Хуа Чжи, девушка спросила:

– А какие еще будут блюда? Приготовят тушеные свиные рульки в соевом соусе?

– На обед их не будут подавать. Ты можешь попросить Фудун, и она приготовит все к ужину.

– К ужину… – Шаояо слегка расстроилась. – После обеда мне нужно возвращаться, у меня еще дела есть.

– Тогда пусть она приготовит завтра в обед?

Шаояо надула губы:

– Я в ближайшие несколько дней не смогу приходить сюда.

Хуа Чжи не стала расспрашивать. В конце концов, у отряда, обладающего такой боевой мощью, не может быть за спиной простого прошлого. Затем она добавила с улыбкой на лице:

– Тогда приходи, как освободишься. Фудун никуда не денется.

Они вошли в дом. Хуа Чжи не стала оставлять в своих покоях служанок, и Шаояо сняла свою шляпу с вуалью. Оттого что носила ее очень долго, на лбу уже выступила испарина.

Хуа Чжи протянула ей платок:

– Я пробуду здесь, наверное, еще около половины месяца. Ты за это время-то управишься?

– Дольше нет надобности, если только кто-нибудь не получит тяжелое ранение.

– Если я вернусь в город, ты сможешь меня отыскать?

– Смогу, – с серьезным видом кивнула Шаояо, не решаясь сказать, что вся нынешняя обстановка в семье Хуа уже давно была разложена у наследника на столе.

– Ну вот. Если придешь – заходи через задние ворота, а своих я там предупрежу.

Шаояо сразу же заулыбалась. Если привыкнуть, то и ее лицо со шрамами переставало казаться безобразным.

Этим двум было очень комфортно друг с другом, даже если большую часть времени одна была занята каким-то делом, а другая сама себя развлекала. Иногда Шаояо читала книги по врачеванию или возилась с травами. То ли из-за того, что Хуа Чжи каждый день принимала лекарства, то ли из-за ее собственных снадобий, но в комнате появлялся все более сильный лекарственный аромат. Даже заходившие внутрь покоев служанки тут же пропитывались им.

Уходя, Шаояо получила от Хуа Чжи холщовый мешочек. В руке он ощущался довольно увесистым.

– На досуге будешь зубы точить.

Запах фенхеля заставил Шаояо громко втянуть воздух. Она вытащила одну полосочку и принялась разглядывать:

– Это что? Мясо?

– Вяленое мясо. Сможешь перекусить, когда проголодаешься. – Хуа Чжи старалась нарезать его как можно тоньше, но вкус ее стряпни все равно был далек от той вяленой говядины. Сама она это есть не очень любила, а вот старшим служанкам, наоборот, нравилось. – Из говядины было бы вкуснее, но, к сожалению, ее сейчас трудно достать.

Шаояо больше не приходила к ним каждое утро к завтраку, как было раньше. На Хуа Чжи это еще никак не повлияло, а вот Фудун сразу почувствовала себя как-то непривычно.

– Фудун с утра наготовила лишнего, – сдерживая смех, рассказывала госпоже Баося, дабы развеять ее тоску. – Я ей еще напомнила, а она все равно к обеду снова перестаралась с готовкой. Днем Няньцю пошла и снова ей напомнила, а вечером – вновь случилось то же самое. Она сказала, что завтра вырежет