Смола и бумага - Cinder

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мастер, я в кораблях понимаю мало, но я тридцать лет на них живу. Это хорошая вещь.

— Спасибо.

— А теперь садитесь, — сказал Эдриан. — Я вам сейчас испорчу месяц.

Сели мы на брёвна у воды, и он разложил по порядку, и разложил он это как человек, который не первый год объясняет людям, почему нельзя.

Первый пункт.

Список корабельных мастеров порта существует, и в нём на всё побережье семь имён. Мастера из списка дают свидетельство о том, что судно построено ими или под их надзором, и без этой бумаги судно в реестр не идёт. Я в списке не числюсь. Я не ученик, не подмастерье и не мастер, у меня нет ни цеха, ни поручителя, и в этом мире, как мне уже один раз объяснил Кларк, ремесло — это не то, что ты умеешь, а то, чем ты записан.

— Я могу позвать кого-нибудь из семи, — сказал я. — Пусть приедет, посмотрит и подпишет.

— Можете, — сказал Эдриан. — Они приедут за деньги, и это даже не очень большие деньги. Трое из семи уже два месяца не берут новой работы и говорят всем, что заняты до следующего года.

— Трое.

— Трое, — сказал Эдриан. — Двое из остальных четырёх живут не на этом берегу, а четвёртый — это старик на Жемчужном, который в прошлом году ослеп на один глаз и подписывает только то, что потрогал руками. Его можно привезти. Я вам скажу честно, Мастер: я думаю, что его можно привезти.

Второй пункт.

Право на корпус. И вот тут Эдриан замолчал, достал из-за пазухи сложенный лист и положил его на бревно между нами.

Это была копия, и копия хорошая, аккуратно снятая писарем.

Шесть лет назад на северном острове было заложено и построено судно. Класс — бриг, длина по палубе сорок два фута. Заказчик указан, и указано его имя, и имени этого я никогда не слышал. Указан мастер — не именем, а клеймом, и клеймо это было описано словами: «циркуль с разведёнными ножками и отвес между ножками». Указана оплата, внесённая полностью. И указано, что судно при спуске погибло в бухте того же острова, и что владелец от прав на остов не отказывался.

Внизу, другим чернилом и другой рукой, стояла запись о передаче прав. Дата — ноябрь прошлого года. И имя того, кому права переданы.

Гордон.

Я сидел на бревне и читал этот лист ещё раз, и читал я его уже не как бумагу, а как чертёж: в нём стояли две строчки, за которые я отдал бы весь остальной лист с его пунктами и печатью.

Клеймо. Циркуль с разведёнными ножками и отвес между ножками, описанный писарем словами, — печать на копию не переносят, и писарь честно нарисовал её буквами. Та же метка, которую я нашёл в сентябре на камне галереи под фортом и которую мне тогда объяснил Кезайя. «Мера» строила этот корпус. Это я знал и раньше, знал по работе, по чистоте замка и по шестнадцати шпангоутам, которые шесть лет пролежали в воде и подошли мне в точности. А теперь это стояло в бумаге, с датой.

И вторая строчка — имя заказчика.

Эймос Карр.

— Эдриан. Кто такой Эймос Карр?

— Не знаю, — сказал Эдриан. — Я спрашивал. В порту про него не помнит никто, и в книгах он есть один раз, вот в этой самой записи. Шесть лет назад человек заплатил полностью за бриг в сорок два фута и после этого в бумагах не появлялся.

— Он умер?

— Я не знаю, Мастер. Может, умер. Может, его так и не было.

А третье я увидел сам, и увидел с опозданием, и когда увидел, у меня пересохло во рту.

«Судно при спуске погибло в бухте того же острова».

Я перечитал это четыре раза.

— Эдриан. Тут написано «при спуске».

— Написано.

— Он не в море затонул. Он затонул, когда его спускали.

Эдриан посмотрел на лист, потом на террасу, потом на нижнюю площадку, где в камне лежат две двухсотлетние борозды, по которым я собираюсь в июне свести на воду свои пятьдесят четыре фута.

— Вот об этом я не подумал, — сказал он.

Я сидел на бревне и держал этот лист, и держал я его, по-моему, минуту.

— Он купил остов.

— Он купил бумагу на остов, — сказал Эдриан. — Остов тогда лежал на дне в чужой бухте и шесть лет никому не был нужен. Бумага стоила дешевле бочки смолы. Он взял её в ноябре.

— В ноябре я уже поднял его.

— В ноябре вы его уже подняли, — сказал Эдриан. — И это, Мастер, все на берегу знали. Про вас говорили в четырёх портах. Он услышал, что чудак поднял со дна шестилетний остов, и пошёл искать, чей это остов был. И нашёл.

Я молчал.

— Он не покупал корабль, — сказал Эдриан. — Он купил ваш первый день. Всё, что вы сделали после, вы делали на чужом киле.

Кларка и Сэма я позвал в тот же час и показал им строчку, и они оба читали её долго, Кларк по складам.

— Шесть лет назад тут спустили бриг в сорок два фута, — сказал я. — По этим полозьям. И он погиб при спуске.

— «Погиб» — это может быть что угодно, — сказал Сэм. — Это может быть, что он лёг на борт и наполнился. Может, что сошёл косо и сел на камень. Может, что у них лопнули тали и он пошёл боком. Может, что он сошёл красиво и перевернулся через час.

— А может, что полозья плохие.

— Полозья в камне, Мастер, — сказал Кларк. — Их двести лет никто не трогал.

— Их двести лет никто не трогал, и шесть лет назад по