Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Моя дочка такая умелая! – Госпожа Чжу отставила пиалу и, рассеянно помешивая ложкой сок, тяжело вздохнула. – Ты и не знаешь, как я волновалась, когда ты сказала, что возьмешь на себя управление домом. Не то чтобы я тебя плохо знала, но ты же всегда была такой ленивой девчонкой, заботилась только о своем маленьком мирке, а лишнего брать на себя не желала. А ведать делами дома – разве это легкая ноша? Ты раньше никогда этим не занималась, вдобавок род Хуа ныне в таком положении… Я боялась, что ты, стараясь изо всех сил, в итоге не получишь никакой благодарности.

Затем госпожа Чжу улыбнулась и покачала головой:

– Кто же знал, что ты справишься лучше, чем все мы того ожидали.

Это был первый за все время с момента беды, постигшей род Хуа, задушевный разговор матери с дочерью. Хуа Чжи снова удивилась: она думала, что увидит мать, захлебывающуюся в собственных слезах…

– Это я, ваша дочь, заставила вас волноваться.

– У меня всего двое детей – ты да брат твой. Если мне не о вас волноваться, то о ком же? – При мысли об отце, сосланном далеко-далеко, госпожа Чжу с трудом сдержалась, чтобы не заплакать; но глаза ее все же покраснели. – Твой отец никогда не корил меня за мою никчемность. А вот теперь я сижу и думаю: может, лучше бы упрекал? Обвинил бы – я бы и исправилась. А так… Старшая невестка рода Хуа, а такая бесполезная, что даже ее дочери пришлось хозяйство брать на себя. Расскажи кому – тут же засмеют.

– А над чем тут смеяться? Разве я такая не потому, что вы меня хорошо воспитали?

– Не льсти мне, неловко как-то даже, – тихонько рассмеялась госпожа Чжу, промокнула глаза и добавила: – Я не буду плакать. Приберегу слезы до возвращения твоего отца и утоплю его в них. И ты обо мне не тревожься. Раз ты у меня стоишь впереди, заслоняешь от ветра и дождя, то я, твоя мать, не посмею плохо себя чувствовать.

– Матушка…

Госпожа Чжу сжала ее руку и похлопала по ладони:

– Болинь всегда тебя слушался. Хорошо учи его, я вмешиваться не стану. Наследник старшей ветви не должен у меня вырасти никчемным человеком.

Хуа Чжи сразу поняла, что мать видела и слышала произошедшее несколькими мгновениями ранее. И это даже хорошо. Болинь теперь не будет постоянно торчать в женской части дома, не будет видеть и слышать ничего лишнего. Если в сердце этого не держишь, то и в мыслях всплывать не будет.

Госпожа Чжу вдруг улыбнулась:

– А как ты меня напугала, когда Болинь притворился больным! Вроде бы ты всегда заботилась о нем больше всех, а тогда сумела так жестко его проучить. И ведь он все равно к тебе тянется, при любой возможности к тебе бежит. А я тогда боялась, что он от тебя после того случая отдалится.

Хуа Чжи заморгала: она-то думала, что отец с матерью ничего не знали о той истории.

– Отец ни о чем не ведает. Я тебя прикрыла. – Вспоминая то время и сравнивая с нынешним периодом в их жизни, госпожа Чжу помрачнела, и улыбка на ее лице постепенно померкла.

– Матушка, все наладится. Все обязательно наладится.

– А ты? С тобой все будет хорошо? – Госпожа Чжу крепко сжала руку дочери и дрожащим голосом прошептала: – Помолвка с родом Шэнь уже расторгнута. Что ты теперь будешь делать?

– Матушка, вы должны верить в способности вашей дочери. Раз уж я смогла поднять на ноги весь огромный род Хуа, то уж свою-то собственную жизнь я смогу устроить и подавно.

– Ты же понимаешь, я сейчас не об этом.

Хуа Чжи, разумеется, понимала. Но она осознавала и другое: это точно не тот ответ, который мать желала от нее услышать.

– Когда лодка подойдет к мосту, то поплывет прямо вместе с водным потоком[87]. Кто знает, что там ждет нас впереди?

– Скажи честно. Я же вижу, ты все уже для себя решила.

– Матушка…

– Рассказывай матери!

Госпожа Чжу проявила редкую для нее настойчивость. Хуа Чжи посмотрела на нее и выдала всю правду:

– Не нужно будет прислуживать мужу и свекрови, не нужно будет сталкиваться с наложницами и борьбой за милость в чужой семье. По правде говоря, я даже рада этому.

– Любая женщина мечтала бы избежать всего этого. Но ты подумала о том, с какими сплетнями и осуждением столкнется женщина, которая так и не выйдет замуж?

Госпожа Чжу, вся дрожа, заливалась слезами, но сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос.

Хуа Чжи вытирала ее слезы. Их становилось все больше, и казалось, им не будет конца. Голос ее был нежен, но в то же время решителен.

– Вы же сами говорите, что я ленива. Вы же наблюдали за мной все эти годы: много ли раз я покидала нашу усадьбу? Пусть они там треплют языками сколько угодно – я этого все равно не услышу. А потом я куплю себе небольшой, изящный домик, запрусь в нем и буду жить как захочу. Не полезут же они ко мне через стену по своим лестницам, чтобы поругаться? – Она тихо усмехнулась и продолжила: – Если бы не страх, что вы станете рыдать и что девушкам из рода Хуа потом трудно будет выйти замуж, я бы хотела отказаться от замужества еще тогда, когда бабушка обручила меня с семьей Шэнь. А теперь все в итоге сложилось так, как мне и хотелось.

– Но ведь жизнь так длинна! Как же ты будешь все время одна? Мы с твоим отцом уйдем раньше тебя, и некому будет за тебя заступиться.

– Всего-то несколько десятков лет – они пролетят, не успеешь и оглянуться. Разве вы за эти годы видели, чтобы у меня что-то было не так? Пожалуй, никто не жил лучше меня. Болинь вырос у меня на глазах. Если даже мужчины нашего рода еще не вернутся, а семья Хуа будет к тому времени уже в его руках, разве он даст меня в обиду? А если вернутся – так все станет еще лучше. Я, можно сказать, героиня, сохранившая дом, ради собственного семейства даже замужеством пожертвовала. Тогда я спокойно передам бразды правления. Если кто посмеет меня в будущем тронуть, не побоится ли, что о нем судачить станут? Матушка, я все хорошо обдумала. Кому нести убытки – так это только не мне.

Сказать «не волнуйся» легко. Но пока мать еще живет на этом свете,