Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Значит, ты рассчитала, что, даже если она узнает о твоем предательстве, тебе все равно ничего не будет?

Лю Цюй так и рухнула на пол. Губы ее задрожали, она онемела и не могла вымолвить ни слова.

Хуа Чжи и так была уверена лишь на три десятых, а после этой уловки сомнения все полностью исчезли.

Нянечка Линь была женщиной осмотрительной, она хорошо знала характер госпожи, которой служила столько лет. Уезжая, она не могла не оставить совсем никаких распоряжений. Если после этого госпожу люди третьей тетушки Хуа Чжи все же умудрились каким-то образом ущемить, значит, все дело было в этой Лю Цюй, чей статус уступал лишь непосредственно нянечке Линь. Будь она на месте, те, чье положение ниже ее собственного, не посмели бы самовольничать.

– Что пообещала тебе третья тетушка?

Лю Цюй закусила губу и распласталась прямо на полу, так и не произнеся ни слова. Она боялась говорить: сколько раз прежде она лично видела старшую барышню, никогда не испытывала такого давления с ее стороны, как в этот миг.

– Не хочешь говорить – ну и ладно. Мне не так уж и интересно. – Все тело ныло, требуя отдыха, но Хуа Чжи как ни в чем не бывало отряхнула рукава и, опираясь на подлокотники кресла, встала. – Возьмите ее.

– Старшая барышня… – Лю Цюй вдруг вцепилась в ногу Хуа Чжи, отчего та пошатнулась и едва не упала. Инчунь с Няньцю разом подхватили свою госпожу и гневно уставились на Лю Цюй.

Замешкавшиеся было женщины ринулись к Лю Цюй и со всей силы прижали ту к земле. Девушка вскрикнула от боли, но рот ей тут же заткнули. И вот тогда-то в ее душе зародился настоящий страх.

Хуа Чжи спокойно смотрела на все еще отчаянно сопротивляющуюся Лю Цюй:

– Желаешь молить меня о пощаде?

Глаза Лю Цюй наполнились надеждой, она энергично закивала, издавая приглушенные вскрикивания.

– А когда на мою мать нападать стали, ты думала о том, чтобы помочь ей? Когда она плакала, уткнувшись в одеяло, испытывала ли ты угрызения совести? Пощадить тебя? Да ты, наверное, шутишь.

Хуа Чжи, пройдя мимо нее, направилась к двери.

– Приведи ее в порядок, чтобы третья тетушка не подумала, будто мы как-то истязали ее приспешников.

Лю Сян, сжав губы, улыбнулась:

– Барышня, можете не волноваться, я обязательно приведу ее в должный вид.

* * *

Почтенная госпожа как раз собиралась отдохнуть после обеда, но при звуках возвращения Хуа Чжи веки ее невольно дернулись. Этот ребенок действовал так, что и не подкопаешься, и если она пришла к ней в такое время, вероятно, вопрос было не из шуточных.

Войдя, Хуа Чжи первым же делом извинилась:

– Простите, что потревожила ваш отдых, бабушка. Но это нечто такое, что застряло в моем сердце, словно рыбья кость в горле, и вызывает крайне неприятное ощущение внутри меня. Если не разобраться с этим немедленно, то мне никак не удастся прийти в себя.

Почтенная госпожа и нянечка Су переглянулись. С тех пор как Хуа Чжи взяла управление домом в свои руки, они видели лишь ее умение легко справляться с различными делами, но такие слова, демонстрировавшие ее слабость, они услышали от нее впервые.

Почтенная госпожа тоже не могла больше спокойно лежать у себя в постели. Она приподнялась и собралась уже было спуститься с кровати. Но Хуа Чжи поспешно остановила ее:

– Не вставайте. Иначе это еще больше выставит вашу внучку несмышленой.

Почтенная госпожа похлопала девушку по руке, наступила на туфли и, опираясь на ее руку, все же поднялась:

– Все равно лежать тяжело. Рассказывай, что тебя так рассердило.

Хуа Чжи оглянулась. Инчунь поняла намек и, подтолкнув Лю Цюй, ввела ту в покои, заставив тут же опуститься неподалеку на колени.

– Разве это не старшая служанка твоей матери? Что она сделала?

– Действительно, она работает у моей матушки, но, к сожалению, находится в лагере Цао, а думает о Хань[89] – сердцем предана она другому человеку.

Почтенная госпожа нахмурилась. Никто не любил слуг, предавших своего хозяина. Призадумавшись, кто же мог быть этим «другим», она все поняла.

– Жена третьего сына?

– Бабушка, лучше пригласите третью тетушку сюда, и мы, как колесница против колесницы, пушка против пушки, все выясним напрямую. Чтобы я потом случайно не ошиблась и не обидела ее понапрасну.

Почтенная госпожа подсознательно захотела задушить эти разборки в зародыше. В такой семье, как их, даже обо всем известных вещах говорили, скрываясь ширмой из приличий, и, даже имея серьезные разногласия, все по-прежнему старались поддерживать видимость отношений «все мы тут друг к другу хорошо относимся». Это было обычным делом для знатных родов. Ситуацию, где вот так, как Чжи-эр сейчас, напрямую вызывают соперника на разговор, она видела впервые.

Но всякие отговаривания, что готовы были сорваться с губ, она просто сглотнула. Сейчас домом управляла ее внучка, нехорошо, если в сердце у нее затаится обида. К тому же ей и самой на самом деле не нравилось поведение жены третьего сына. Семья Хуа сейчас оказалась в таком незавидном положении, а она вместо того, чтобы думать, как помочь удержать на плаву дом, еще пускала в ход такие подлые приемы ради борьбы за власть. Что тут еще делить-то было в их семье Хуа?

– Нянечка Су, ступай-ка.

Та, склонившись в поклоне, согласилась, а затем бросила на старшую барышню мимолетный взгляд.

* * *

Госпожа Ся прибыла довольно скоро. Еще не переступила она порог, как до присутствующих в комнате донесся ее смеющийся голос:

– Матушка, что за спешка, даже послеобеденный сон не дали до… И старшая барышня здесь?

При виде Хуа Чжи в покоях сердце ее, и так бешено колотившееся всю дорогу, забилось куда сильнее. А когда она разглядела сидящую на коленях с мертвенно-бледным лицом Лю Цюй, то мигом все поняла.

Когда Лю Цюй увели, она осознала, что дела плохи, но не ожидала, что все они начнут действовать так скоро. Она думала, свекровь просто тихонько замнет это дело и даже если станет ее упрекать, то только с глазу на глаз.

– Это не бабушка вас звала, третья тетушка, а я. – Хуа Чжи по всем правилам приветствовала ее. – Если вы желаете осведомиться о делах в доме моей матери, то лучше прямо спрашивайте об этом меня. О чем знаю, то непременно расскажу вам без утайки.

– Что ты такое говоришь, старшая барышня, – выдавила