Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Но ведь все, за что бралась барышня, всегда удавалось. Раз она говорит делать так, значит, будем именно так делать!

– Барышня, а чем нам заниматься?

Хуа Чжи окинула их взглядом и без удивления заметила, что Фудун снова отсутствовала. Наверное, опять хлопочет на кухне.

– Вкусные были вчера жареные шарики[101]?

Девушки дружно закивали, и у них тут же от их упоминания потекли слюнки: снова захотелось отведать то блюдо.

– А чанфэнь[102], что ели позавчера?

Девушки снова закивали, и их звуки сглатывания слюнок рассмешили Хуа Чжи.

– А есть ли такие же блюда снаружи, в городе?

Конечно, нет! Девушки мигом поняли, что желала сделать их госпожа!

За все эти годы они съели более чем двадцать пять разновидностей уникальных блюд! Если в каждой лавке они стали бы продавать только по какому-то одному, прибыль бы они точно получили с этого!

– Барышня, пора ужинать… – Войдя в комнату и столкнувшись с несколькими парами горящих глаз, Фудун перепугалась и застыла прямо на пороге, не зная, стоит ли ей сейчас входить.

Девушки опомнились и поспешно занялись своими делами. Хотя они, госпожа да служанки, не ели за одним столом, но все равно питались одними и теми же блюдами, просто в разное время и в разных местах.

В перерыве за ужином они размышляли: «С таким-то мастерством, как у Фудун, можно и целую закусочную открыть!»

Видя, что той под их взглядами совсем не по себе, Хуа Чжи с улыбкой пришла девушке на выручку:

– Фудун, поручаю тебе задание.

Та, словно спасаясь, отставила миску и подошла к госпоже:

– Барышня, говорите.

– Запиши все кушанья, которые ты готовила нам все эти годы. Те, что и так продаются за пределами нашего поместья, не учитывай.

Фудун кивнула и, подводя итог, произнесла:

– То есть те, рецепт которых вы, барышня, мне подсказывали.

Хуа Чжи улыбнулась:

– А что я тебе подсказывала-то? Ты у нас сама до всего додумалась.

Фудун упрямо покачала головой:

– Без ваших, барышня, подсказок я бы ничего такого не придумала и не приготовила.

Хуа Чжи не стала с ней спорить:

– Запиши все это. А потом уже будем выбирать из их числа.

– Слушаюсь.

* * *

Когда вернулся Чэнь Лян, солнце уже клонилось к закату.

– Я все разузнал, госпожа. Лавки в переулке Люйтай никогда по высокой цене не выставляли на продажу. Думаю, можно будет взять примерно за сто сорок лянов.

При нынешних ценах в Великой Цин такая стоимость и правда была очень низкой. Видимо, хозяева очень желали поскорее от них избавиться. Хуа Чжи призадумалась:

– А лавки все одинаковые по своему размеру?

– Я днем сам ходил их осматривать. Кроме той, что в самом конце, который примыкает к внутренней реке, – она будет чуть больше, – остальные двадцать четыре примерно одинаковые.

Денег, что у нее есть, вроде бы должно было хватить. Но ведь эти торговые лавки мало просто купить, потом у них еще планировалось много других расходов. Хуа Чжи нахмурилась. До последнего ей не хотелось бы трогать те золотые слитки: это были последние средства, что остались у семьи Хуа.

– Барышня, у нас еще есть дом, выставленный на продажу…

Верно, у них еще был тот дом. Чэнь Чун хоть и не осмелился нарушить установленные правила и купил лишь скромный домишко с двумя дворами, но расположение у него было неплохое, так что выручить за его продажу можно было примерно восемьсот – девятьсот лянов. При нынешних, более скромных расходах семьи Хуа этих денег хватило бы, чтобы продержаться до тех пор, пока она не вернет вложенные в торговлю средства.

– Чэнь Лян, займись этим делом.

Чэнь Лян, хотя и догадывался о планах старшей барышни, все же не удержался и переспросил, получив от нее сие распоряжение:

– Старшая барышня, вы имеете в виду приобрести все двадцать пять лавок?

– Да, скупить их все.

Получив утвердительный ответ, Чэнь Лян больше не стал задавать лишние вопросы и с поклоном вышел.

Сначала Сюй Цзе, Цзо Фэй, Лю Юэмин, теперь Чэнь Лян… Хуа Чжи подумала, что в семье Хуа и впрямь имелось немало способных людей. В этом и заключалось одно из преимуществ родовитого семейства.

Лю Сян молниеносно вбежала в покои: если бы Чэнь Лян не увернулся вовремя, они бы столкнулись лбами.

– Барышня, прибыла почтенная госпожа Чжу.

Хуа Чжи приподняла бровь, и та легкая грусть, что еще теплилась в ее душе, рассеялась.

– Она отправилась в покои к моей матери или к бабушке?

– Нет, направляется сюда, с минуты на минуту будет здесь.

Тут Хуа Чжи и правда немного удивилась, поспешно встала и вышла той навстречу. В такое время те, кто еще решался прийти к ним с визитом, были их настоящей родней.

Не успела она выйти со двора, как тут же заметила почтенную госпожу, входящую через врата: та шла бодрой, величественной походкой.

– Хуа Чжи приветствует свою бабушку. Пусть ваша жизнь будет полна благополучия.

Почтенная госпожа ускорила свой шаг, подошла и помогла внучке подняться. Она принялась разглядывать эту девочку, которая прежде ничем особенным, казалось, и не выделялась.

Действительно, она стала другой: во взгляде раскрываются ее таланты. Ныне она далека от той прежней безучастности ко всему, что творилось в мире. Теперь я вижу в ней решимость. Наверное, это и есть ее истинное лицо. Просто, когда семья Хуа пребывала в благополучии, она не желала сего показывать. Но сейчас выбора у нее просто не осталось.

Ласково взяв внучку под руку, почтенная госпожа Чжу спрятала переполнявшие ее чувства в глубине души, и они, приобняв друг друга, проследовали в дом.

Инчунь подала чай и увела с собой всех служанок.

Окинув взглядом комнату, почтенная госпожа Чжу тихонько спросила:

– Здесь теперь ты решаешь все дела?

Хуа Чжи не стала спрашивать, что именно было известно ее бабушке, и лишь утвердительно кивнула.

– Твоя мать не справилась бы с такими заботами. Тяжко же тебе пришлось.

– Вам не нужно корить себя за то, что не обучили мою матушку всему получше, а мне теперь приходится столько хлопотать. – Хуа Чжи слегка улыбнулась. – У каждого своя судьба. Матушка обладает счастьем не беспокоиться о житейских мелочах.

– Да, таково ее счастье.

В родительском доме ее берегли отец с братьями, в этой семье муж ее баловал, уберегая от трудностей. Теперь, когда опора в лице супруга рухнула, нашлась способная дочка, что взяла на себя