Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Почтенная госпожа Чжу вновь вздохнула про себя: ведь внучке-то ее сейчас приходилось нелегко.

– Я сегодня пришла передать тебе слова твоего дедушки Чжу. Он послал людей искать учителя. Говорит, есть у него на примете один человек. Тот хоть и не знаменит, но обладает истинным талантом, будет не хуже тех, чье имя гремит по всей стране. Однако он находится в постоянных разъездах, учится вдали от дома, так что, видимо, пройдет немало дней, прежде чем его отыщут. Твой дедушка велел передать: «Не пытайся все сделать за раз, не торопись».

Да это же словно уголь во время сильного снегопада![103] Хуа Чжи торжественно поклонилась:

– Хуа Чжи от лица всей нашей семьи благодарит дедушку Чжу за столь великую милость.

– К чему все эти благодарности? Отношения между семьями Чжу и Хуа всегда отличались от остальных. – Почтенная госпожа подняла ее и с заботой спросила: – Есть ли у тебя какие-то другие трудности? Не считай бабушку чужой. Если семья Чжу сможет чем-то помочь, то сделает все без малейших колебаний.

Она ни слова не сказала о своей невестке, но смысл выразила предельно ясно: в семье Чжу, пока не супруги их сыновей были хозяйками дома, имелись у них другие, кто и принимал все решения!

Хуа Чжи ощутила, словно внутри ее обволокло теплой водой. Это тепло разлилось по всему телу, заставив сердце смягчиться.

Родные бывают разными: одни ради выгоды готовы возжелать твоей смерти, другие же всецело тебя поддерживают, боятся, как бы ты ни в чем не нуждался. В прошлой жизни ей, к несчастью, довелось столкнуться с первыми. Теперь же, по счастливому стечению обстоятельств, она обрела вторых.

Почтенная госпожа ее недолгое молчание истолковала по-своему, как нерешительность, отчего голос ее стал еще мягче.

– Не нужно стесняться, говори прямо.

– Я просто думала о том, как судьба ко мне благосклонна. – Хуа Чжи подняла голову, в ее взгляде и на губах медленно распустилась улыбка. – Когда у меня за спиной такая опора, никакие трудности меня уже не сломят.

Улыбка девушки была дерзкой, даже немного горделивой. Но при взгляде на нее сердце невольно радовалось. Почтенная госпожа Чжу пыталась разглядеть в ее лице притворство, но была покорена сей уверенностью. От этого камень, что все это время лежал у нее на душе, будто сдвинулся – беспокойство за семью Хуа чуть поутихло.

Погладив внучку по руке, почтенная госпожа Чжу не стала больше расспрашивать ее и, поднявшись, произнесла:

– Линь Шуан сказала мне, что твоя бабушка Хуа заболела. Раз уж я здесь, надобно навестить ее. Я привезла с собой кое-какие лекарства. Если чего-то не хватит, не трать деньги зря, покупая у кого-то на стороне, а просто пошли Линь Шуан к нам, в дом Чжу.

– Хорошо, тогда я впредь не буду стесняться обращаться за помощью.

– Вот это правильно, не надо всех этих церемоний. Занимайся делами, не нужно провожать меня.

Хуа Чжи тоже надеялась, что ее бабушка по отцу, которая столько времени держалась молодцом, наконец найдет с кем поговорить по душам. Проводив гостью до ворот двора, она остановилась и посмотрела на удалявшуюся фигуру, залитую солнечным светом, отчего на душе у нее стало так непривычно легко.

Предательство, пережитое в прошлой жизни, не прошло для нее бесследно. Приезд бабушки Чжу неожиданно развеял всю мглу внутри нее, а там снова показалась луна. Словно кто-то бережно прибрался у нее в сердце и теперь все вновь было на своих местах.

Зная, что бабушка Чжу решила отправиться в покои матери, она не стала сейчас сама туда наведываться. Ее маменька-плакса, верно, теперь вдоволь сможет пролить слез. Если бы еще и дочь ее пришла, той бы пришлось сдерживаться. Так что лучше было не ходить, а дать ей выплакаться сполна. Если слишком долго терпеть и не выпускать эмоции наружу, боюсь, как бы ей не разболеться от переполняющей сердце тоски.

Она лишь велела служанке караулить у входа во двор матери и, когда узнала, что почтенная госпожа Чжу собралась уезжать, заранее положила в ее повозку четыре банки консервированных сочных персиков, специально охлажденных во льду.

Увидев, что после визита бабушки Чжу матери ее стало намного лучше, Хуа Чжи и сама успокоилась. Большую часть дня она проводила в боковом дворе, и только когда братик Болинь вернулся из другого поместья, она заметила, что, как оказалось, незаметно пронеслись вот уже три дня.

* * *

Мальчишка загорел, выглядел посвежевшим, в его облике больше не осталось и следа от былой мрачности. Он весь сиял, и в его взгляде читалось лишь улыбающееся выражение – именно таким Хуа Чжи больше всего любила его видеть.

– Видел мастерскую?

В восторженном тоне Хуа Болиня слышалось даже некоторое восхищение работой старшей сестры:

– Видел. Я думал, там будет какая-то маленькая мастерская, а она оказалась просто огромной.

– Конечно, она маленькая. – По крайней мере, для Хуа Чжи она была именно такой. – С завтрашнего дня начинаются занятия. Сообщи всем: кто хочет прийти – пусть приходят, а кто не хочет – не заставляй.

– Сестрица, ты уже пригласила учителя?

– Будут господин Му да я.

Хуа Болинь от удивления забыл как моргать. С-с-с-старшая сестрица станет нашим учителем?

– Никак не можешь принять сей факт? Или же считаешь, что я не обладаю достаточными знаниями и опытом?

Хуа Болинь поспешно замотал головой:

– Я знаю, что познания моей сестрицы не хуже, чем у любого из наставников. Просто… Просто раньше я прежде не слышал о женщинах-учителях…

– Ну вот, скоро услышишь. – Хуа Чжи осталась довольна реакцией братца и поручила ему еще одно задание: – От младших братьев можешь это не утаивать, подготовь их ко всему заранее. Справишься?

Хуа Болинь мгновенно выпрямился и твердо, решительно ответил:

– Справлюсь!

Услышав доклад слуги, Хуа Болинь понимающе произнес:

– Сестрица, я сначала пойду поприветствую почтенную госпожу, а потом загляну к матери в покои.

– Ступай. Поведай бабушке о чем-нибудь радостном, проведи с ней побольше времени.

– Хорошо.

Ожидавшие ее снаружи управляющий Сюй и Чэнь Лян, увидев юного господина, поспешили его поприветствовать. Хуа Болинь, заложив одну руку за спину, а другую слегка приподняв в ответном жесте, удалился по своим делам широким шагом. В нем поубавилось прежней юношеской суетливости и появилось больше степенности.

Они переглянулись, про себя радуясь за старшую барышню. За последние дни они могли ясно