Смола и бумага - Cinder

Писал я его два вечера, на обороте копии из канцелярии и на обороте чужого договора ученичества — Генри дал сам, когда увидел, что я сижу без бумаги, и сказал «пишите на нём, он чистый с той стороны», и я до сих пор не знаю, что он при этом имел в виду, и спрашивать не стал. Я выписал сорок один бугель с диаметрами, обухи, рымы, гардель-крюки, стопорные скобы, восемнадцать болтов под салинги и всё остальное, до последней чеки.

И приписал внизу, что без него я это не поставлю.

Тед приехал сам.

«Малышка» пришла на двести восемьдесят девятом дне, и я ждал на ней железо, а с неё на камень сошёл кузнец, и за ним стали выгружать горн.

Выгружали его полдня. Наковальня, два меха, кожа, труба, двенадцать корзин готового железа и одиннадцать пудов полосы в прутке. Тед стоял на берегу, смотрел, как его хозяйство поднимают по осыпи, и впервые за всё время нашего знакомства выглядел довольным.

— Тед. Я просил железо.

— Железо я привёз.

— Я не просил кузнеца.

— Вы просили сорок один бугель, — сказал Тед. — Мастер, бугель надо сажать горячим на то место, куда он сядет. Не на чертёж. На мачту. Я его грею, он растёт, я его надеваю, он остывает и садится. Если я его скую в форте по вашей цифре, он на палец не сойдётся, и будет у вас сорок один обруч и ни одного на месте.

Я стоял и понимал, что он совершенно прав и что я этого не знал.

— А форт?

— Я Хью сказал, что меня не будет два месяца, — сказал Тед. — Он сказал, что это много. Я сказал, что корабль один, а ножи тупятся всегда.

Он помолчал и добавил, глядя в сторону:

— Я вам в ноябре сказал: напишите. Вы написали в июле.

Горн он поставил на второй день, на нижней террасе, в двадцати шагах от корпуса, и с того дня на острове стало слышно железо, и слышно его было с утра до темноты, и к этому звуку все привыкли за три дня так, как привыкают к прибою.

Бизань я отдал Генри, и отдал я её не потому, что он её заслужил, а потому, что иначе у меня не сходился август.

Решение это я принимал неделю и принял его на двести девяносто третьем дне, и отдал я ему не работу, а участок, и разница тут вся.

Бизань — это мачта тридцать восемь футов, гаф, гик, степс, салинг, стоячий такелаж в четыре ванты и два штага, гардель, дирик-фал, шкот и всё, что к ним крепится. Это семьдесят с чем-то деталей, три человека и, по моему счёту, двадцать два дня. Это треть всего рангоута и это единственная мачта, которая на барке работает целиком с палубы.

Объявил я это утром, при всех одиннадцати, и объявил нарочно при всех.

— Бизань ведёт Генри, — сказал я. — Полностью. Разметка, тёска, бугели, постановка, такелаж. Люди: Уилл и Ноллан, и они на эти три недели его, не мои. Железо он заказывает Теду сам и напрямую. Всё, что касается бизани, спрашивать у него.

Стало тихо, и тишина была не одобрительная и не возмущённая, а недоумевающая.

— А вы? — спросил Кларк.

— А я фок и грот.

— Мастер, — сказал Сэм. — Я вас правильно понял? Если он мне скажет ставить ванты так, как я считаю неправильным, мне с кем спорить?

— С ним.

— А если мы не договоримся?

— Тогда вы придёте ко мне, — сказал я. — Оба. И я выслушаю обоих и решу, и решу я, скорее всего, в его пользу, и вот это я вам сейчас говорю заранее, чтобы потом не было обиды.

Сэм подумал, покивал и сказал, что понял, и по лицу его было видно, что понял он больше сказанного и что ему это не нравится, а возражать он не собирается.

Себе я в тот же день написал три правила и написал их на отдельном клочке, который носил в кармане.

Первое: не проверять то, чего он не просил проверять.

Второе: не отвечать на вопросы про бизань. Отсылать.

Третье: если вижу ошибку — говорить ему одному, днём, словами, и не трогать руками.

Третье я написал последним и подчеркнул, и подчеркнул я его потому, что уже тогда знал, что именно его и нарушу.

Первые четыре дня были смешные.

Люди шли ко мне. Шли по привычке, со всем подряд, и шли бы и дальше, если бы я не начал отвечать одной фразой. Ноллан спросил, какой толщины брать фиши. Уилл спросил, где взять верёвку на развеску. Тед пришёл и спросил, какие диаметры на бизань-бугели.

— У Генри.

— Мастер, да он же сам ко мне придёт, — сказал Тед.

— Придёт. Подожди.

Тед посмотрел на меня, как смотрят на человека, который усложняет простое, и пошёл греть горн. Генри пришёл к нему через два часа, с размерами, и пришёл с размерами, снятыми по месту, и Тед мне потом сказал одну фразу, которая стоила всего этого дурацкого порядка.

— Мальчишка мерил шпиндель на том месте, где бугель сядет, — сказал Тед. — Не по чертежу. По месту. Мастер, вы ему это объясняли?

— Нет.

— Ну вот и ладно, — сказал Тед.

Фок и грот я делал сам и делал их двадцать дней, и это была хорошая работа, в которой мне впервые за год пригодилось «Прилегание» по-настоящему.

Фиши прилегают к шпинделю по всей длине или не прилегают нигде. Выбрать ложе в фише под шпиндель — работа тонкая: там нет линии, по которой можно пройти скобелем, там есть поверхность, и поверхность эта кривая в двух направлениях. Раньше я бы мазал мелом и примерял двадцать раз. Теперь я прикладывал, видел тёмные места, снимал ровно там и через четыре-пять примерок получал посадку по всей длине.

Бугели Тед сажал горячими. Я этого раньше никогда не видел, и это, пожалуй, самое