Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин
— Выходит, немцы на людей Святополка напали? — уточнил князь.
— Да нет, княже, — помотал головой десятник. — Это я тебе сейчас только про немцев и рассказывал. Наши-то чуть в сторонке были и на других плотах. Да тоже такие же.
Будый нахмурился и перекрестился.
— Бесовщина, — пробормотал он.
— Может, и бесовщина, — глухо ответил десятник и тоже перекрестился. — У многих лица такие, будто они помирали уже не в разуме. Глаза вытаращены, рты в крови, зубы скалят. Точно бесноватые все были.
Левко перестал царапать восковую дощечку и замер, не поднимая глаз.
— А обоз? — спросил Ярослав после короткой паузы.
— Брошен. Несколько возов нашли перевёрнутыми. На одном мешки с зерном распороты, будто кто-то искал там что-то. На другом — одежда, сбруя, всякая мелочь. Один воз вообще сожгли. Там под ним два трупа. Может, холопы, может, обозные. Кони частью разбежались. Часть так и лежит мёртвыми. Одного жеребца кто-то с такой силой в шею топором рубанул, что позвонки почти перебило.
— Казна? — тихо спросил Ярослав.
— Не нашли, княже. Вот те крест! — десятник перекрестился и упал на колени.
— Дальше говори, — приказал князь, скрипя зубами.
— Там от жары уже мертвяки все распухли и воняют сильно, так мы дальше по реке ещё поднялись. Там тоже мёртвые. Мы считать было начали, да сбивались постоянно. Но больше трёх тысяч точно.
Будый шумно выдохнул через нос.
Некоторое время в горнице было слышно только шумное дыхание и скрип стило по воску. Левко старательно пытался записывать всё, что слышал.
— Что думаешь сам? — спросил Ярослав у десятника. — Волшба?
Тот ответил не сразу.
— Думаю, княже, что там не обычный бой был. Там будто на людей морок какой-то нашёл, что они перестали своих от чужих разбирать и будто в зверей превратились.
Будый опять перекрестился.
— Про Илию что слышно? — спросил Ярослав.
— Только слухи по деревням, княже. Что будто древлянский князь был где-то у стрелки Припяти с Днепром. Или его люди. Болтают разное. Но своими глазами мы там ни Илии, ни дружины его не видели. Только лодья одна сгоревшая там была. Но чья она — не понять. Видать, тризну кто-то справлял.
— Он в это время как раз во Вручий идти должен был по реке. Вот его и приметили там недалеко, — кивнул Будый.
— А что Горемысл? — спросил князь.
— Не нашли, — пожал плечами десятник. — Ни живого, ни мёртвого. Но там такая куча из тел была, что, немудрено, где-то он там и лежит.
— Значит, ушёл, — мрачно проговорил воевода.
— Думаешь, это он так мог со Святополком? — тихо спросил Ярослав.
— Этот мог, — решительно кивнул воевода. — Только непонятно, зачем. Ему от вокняжения Святополка в Киеве прямая выгода была.
Князь отошёл к открытому окну.
Во дворе детинца уже сгущались сумерки. Где-то у конюшни бранились холопы, позвякивала сбруя, тянуло дымком из кухни. Обычный киевский вечер. Но у него в груди уже поселилось липкое ощущение, что беда не прошла мимо, а просто ещё не дошла до его ворот. Может, следом за Святополком будут вои самого Ярослава или он сам?
…
Глава 3
— Хорошо, — сказал наконец князь. — Отдохнёте эту ночь, и завтра опять пойдёте. Но не на само место, а по селищам вдоль реки. Мне нужны видаки. Кто уцелел. Не появлялись ли раненые. Особенно, если это люди Горемысла или Илии.
— Понял, княже.
Десятник мрачно кивнул, поклонился и вышел.
Когда дверь за ним закрылась, Ярослав ещё с минуту молчал.
— Что скажешь? — наконец спросил он воеводу.
Будый медленно пожал плечами.
— Скажу, что тот, кто сумел так уничтожить рать Святополка, либо страшно сильный волхв, либо страшно хитёр. А может, и то и другое вместе.
— Но раз Горемыслу это со всех сторон невыгодно было, то, стало быть, всё-таки на Илию думаешь? — Ярослав усмехнулся, но как-то невесело.
— Думаю, княже, что, если это его работа, то он опаснее, чем я полагал.
Он перевёл взгляд на тёмное окно и добавил уже совсем тихо:
— А если не его — тогда всё ещё хуже. С ним-то ты уже договорился полюбовно. А если это кто-то третий, то опять жди беды.
Будый машинально теребил нательный крест и хмуро смотрел в пол. Писец Левко, уловив по лицу князя, что его присутствие более не требуется, тихо поднялся, поклонился и вышел.
Ярослав дождался, пока стихнут шаги за дверью, и только после этого повернулся к воеводе.
— Ну? — проговорил он негромко. — Что делать будем?
— Думаю, что это точно волшба, — ответил тот. — Причём сильная.
— Волшба, волшба… Чуть что — сразу волшба! А может, просто сцепились из-за казны? Святополк мёртв, воеводы его между собой передрались, один другого резанул, дружина раскололась, дальше и понеслось. Там ведь всякий сброд был. И поляки, и свои, и наёмные.
— Из-за казны двоих-троих могли бы ночью прирезать. Могли бы даже десяток. Но не целую же рать довести до такого, чтобы они друг друга зубами рвали. Нет, княже. Тут что-то иное.
Ярослав молча прошёлся по горнице от стола к окну и обратно. Потом налил себе мёда, но пить не стал, только подержал бронзовый кубок в руке, будто тёплый металл помогал лучше думать.
— Иное… — повторил он задумчиво. — Только вот что именно?
Он уселся на скамью и опустил кубок на стол.
— Святополк был дурак, — проговорил князь без всякой злости, просто как некий давно установленный факт. — Но не такой дурак, чтобы без нужды казну из рук выпускать. Значит, всё произошло очень быстро. Так, что верные люди рядом не успели его ни укрыть, ни вывезти толком, ни хотя бы тело спрятать.
— Или не захотели, — заметил Будый. — Или не смогли.
— Вот именно, — Ярослав кивнул. — А теперь дальше. Казны нет. Горемысла нет. Войска нет. И самое интересное — нет победителя. Никто до сих пор не вышел с поднятым стягом и не сказал: «Это я их побил». А значит, либо победитель умён и не желает себя показывать, либо его там и не было в обычном смысле.
Воевода скривился.
— Ты всё-таки сам на Илию думаешь.
Ярослав усмехнулся одним уголком рта.
— А ты нет?
— Думаю, — кивнул