Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин
— Вот и я не понимаю, — спокойно ответил Ярослав.
Он всё же отпил мёда и опять поставил кубок.
— Сначала камешки эти его. Потом икона. Потом сделка с генуэзцами. Потом дружина его вдруг растёт, как на дрожжах, а люди у него в одинаковых кафтанах ходят, словно не княжич из лесной дыры их собрал, а сам вазилевс. Теперь вот Святополк сгинул так, что даже рассказать страшно. И где-то рядом опять мой племянник. Ты мне сам скажи, Будый: это совпадения? Хорошо, что он от битвы с Болеславом не открестился, а сознался. А ведь, думаю, он и там мог сказать, что не при делах был вовсе, кабы не трофеи большие.
— А почему тогда у Святополка трофеи не взял, коли он его и одолел?
— А потому, друг ты мой старый, что не захотел племянничек сознаваться в том, что кровь дядьки у него на руках! — Ярослав даже глаза округлил от такой логичной догадки.
Воевода помолчал. Но потом всё-таки высказал сомнение:
— Может, и так, княже. Но и прямой уверенности у меня нет. Молод он больно. Если только ему какой волхв сильный не служит.
— Горемысл к нему переметнулся? — Ярослав аж подпрыгнул на скамье, больно треснувшись о деревяшку ягодицами. — Тогда всё сходится! — кивнул сам себе Ярослав.
Будый только головой в ответ покачал.
— Есть и другой вопрос, — продолжил князь. — Что теперь делать после смерти Святополка?
— Как что? Радоваться. По церквям молебны заказать. Народу объявить, что Господь судил убийцу братьев. Киев успокоится. Людям давно надоело жить под страхом перед междоусобицей княжеской.
— Успокоится? — Ярослав обернулся. — А потом спросит: где войско? где казна? кто теперь сядет на Туров? кто с печенегами договаривался? кто поляков сдерживать будет? Нет, Будый. Радость будет недолгой. После неё начнутся вопросы. А следом — новые слухи.
Будый кивнул, соглашаясь с князем во всём.
— Если казна Святополкова пропала, рано или поздно она всплывёт. А как думаешь, Болеслав свою казну успел с собой прихватить или Илие досталась?
— Хороший вопрос, — согласился князь. — И ещё одно. Если жив Горемысл, история эта не окончена. Старый волхв не из тех, кто смирно в нору забьётся и будет сидеть. Если он ушёл с деньгами, он ещё объявится. Если ушёл ни с чем — тем более объявится. У него либо месть на уме будет, либо торг.
При слове «торг» Будый хмыкнул, но промолчал.
Ярослав встал со скамьи с видом человека, уже принявшего решение.
— Илию в Киев я уже позвал. Поговорить надо с племянником с глазу на глаз. И посмотреть на него, когда он будет слушать про войско Святополка.
Будый одобрительно кивнул.
— Тебе ещё дело будет. — Князь посмотрел на старого воеводу. — Отбери людей глазастых. Таких, чтобы языком зря не чесали. Пусть с завтрашнего дня начнут слушать Подол, торг и пристани. Если Горемысл где-то всплывёт — я должен знать об этом сразу же. Не важно, живой он там будет или мёртвый.
— Сделаю, — коротко ответил воевода.
— И ещё, — Ярослав на секунду задумался. — Найди мне отца Анатолия.
При этих словах Будый удивлённо посмотрел на князя.
— Старого? — переспросил он. — Из братства?
— Его. Мне нужен «видящий», а волхвам в этой истории доверять нельзя. Если там и правда есть морок или волшба, то волхвы нам точно не помощники.
— А епископа Антиохия не лучше? — спросил Будый. — Тот пожёстче будет.
Ярослав покачал головой.
— Он против Илии уже и так зуб имеет. Митрополита просил на суд его вызвать по иконе чудотворной. Так что, думаю, Антиохий там будет слишком предвзят.
На несколько мгновений в горнице опять стало тихо.
Потом Будый кашлянул и заговорил уже осторожнее, чем прежде:
— А если Илия и правда к этому причастен… Что тогда?
Ярослав поднял на него глаза.
— Тогда, — произнёс он медленно, — мне придётся очень хорошо подумать, кем он мне теперь приходится. Племянником, союзником… или будущей бедой похуже Святополка.
Разговор был окончен.
Будый поклонился и вышел. Только когда за ним закрылась дверь, князь позволил себе на миг расслабить лицо. Он подошёл к столу, обеими ладонями упёрся в дерево и опустил голову.
Святополк мёртв. Это хорошо. Очень хорошо. Но радости Ярослав отчего-то не чувствовал.
Слишком уж страшно ушёл из жизни его брат. Слишком странно погибла его рать. Слишком много пустоты осталось там, где ещё недавно была пусть и враждебная, но всё же понятная сила.
И главное — слишком часто теперь в его мыслях всплывало одно и то же имя.
Илия.
Молодой, улыбчивый, вежливый, слишком удачливый.
Племянник, которого он до сих пор считал либо полезным чудаком, либо дерзким мальчишкой, внезапно начал вырастать во что-то совсем иное. Во что именно, Ярослав пока ещё не понимал.
За окном темнело. Где-то вдали глухо ударил колокол к вечерней молитве. Ярослав выпрямился, перекрестился на образ в красном углу и тихо, почти беззвучно, сказал сам себе:
— Ну что ж, племянничек. Поговорим.
Он протянул руку к кубку, подумал, но всё же не стал наливать ещё. Сейчас ему нужна была ясная голова.
Святополк мёртв.
Эту мысль Ярослав ещё раз прогнал через себя уже без спешки, словно пробуя её на вкус. Мёртв брат, из-за которого столько лет вся Русь жила как на раскалённой сковороде. Мёртв человек, из-за которого кровь Рюриковичей лилась как водица. По-хорошему, надо бы радоваться. Надо бы благодарить Бога за суд. Надо было приказать сразу после его похорон отслужить благодарственный молебен.
Но радости не было.
Святополк ушёл не так, как должен уходить князь. Погиб как бешеный пёс, утянув за собой в могилу собственную дружину. Это было скверно. Скверно не потому даже, что брат умер страшно. На Святополка у Ярослава жалости давно не осталось. Скверно было потому, что такой конец ломал привычный порядок вещей. Делал мир вокруг чуть менее понятным.
Он прикрыл глаза и по старой привычке начал раскладывать всё по полкам.
Что известно?
Тело Святополка приплыло в Киев на лодье. Следовательно, кто-то не просто убил его, но и пожелал, чтобы о смерти узнали именно здесь. Это не похоже на случайность. Не похоже и на простое бегство уцелевших. Когда люди спасают шкуры, они князя в лодье не