Побег - Евгений Аверьянов

«Могли бы идти быстрее. Я уже начал скучать.»

Не удостоив лохматого ответа, мы перебрались через низкую ограду. Дальше пришлось двигаться между павильонами и тёмными будками, стараясь не задеть пустые стойки и не наступить на мусор.

К гондоле дирижабля вёл закрытый служебный трап. Замок на двери выглядел надёжным, но это была только видимость. Я достал отвёртку, тонкий металлический крючок и несколько пластин. Однако всё вышло не так просто, как мне казалось изначально. Замок оказался довольно неудобным, ещё и отсутствие освещения не добавляло мне лёгкости. Вследствие повышенной сложности мне несколько раз не удалось сдержать эмоции, и я смачно выругался.

Барсик навострил уши, видимо запоминая речевые обороты.

— Закройте уши, рано вам подобное слушать, — усмехнулся я, смахнув со лба капли пота.

Через несколько минут замок всё же сдался.

— Вот видишь, — шепнул я. — С любой техникой можно договориться, если правильно подобрать аргументы.

— Мне кажется, часть аргументов была не технической, — заметила Кристина.

— Это уже мелочи, — отмахнулся я.

Мы поднялись внутрь и закрыли за собой дверь. В гондоле было темно и тихо. Вокруг чувствовался пыли, старого дерева и смазки, а ещё слабый холодок кристаллов, где-то глубоко ещё удерживавших заряд. Я включил небольшой фонарик, прикрыл его ладонью и повёл луч по стенам, ощутив знакомое ощущение недостроенного чуда. Только теперь я смотрел на дирижабль как человек, который собирается украсть огромный музейный экспонат и улететь на нём из города, находящегося под фактической блокадой. К сожалению, это мне нравилось больше чем роль туриста.

Я добрался до технического отсека, где располагался основной несущий узел. Серебристые пластины были встроены в силовую раму, соединены с распределителями и частью древних линий. Но после экспериментов у крепости, я смотрел на них иначе. Я расстегнул рюкзак и достал несколько увесистых пластин. Часть из них была серебристыми, другие серовато-зелёными, и ещё пара тёмных лежала отдельно, завёрнутая в ткань. Усилитель использовать здесь нужно было очень осторожно. После снарядов я прекрасно понимал, что эта дрянь способна превратить любую ошибку в эффектный некролог. Кристина стояла у входа в отсек и молчала. Только следила за коридором и иногда бросала взгляд на мои руки. Она уже давно поняла: в такие моменты лучше мне не мешать.

Барсик устроился в тени, создавая образ крайне занятого стража.

«Я бы помог, но у меня лапы.»

— Лучшее, что ты можешь сделать, — не трогать ничего.

«Если бы я тебя не знал, счёл бы подобное за оскорбление.»

Я закреплял пластины аккуратно, почти не дыша. Сначала дополнительные элементы на раму, потом контактные мостики, отдельный ограничитель. Подвёл тонкие линии от малого кристалла, сверил направление связки, закрепил серовато-зелёную пластину так, чтобы инверсия не превратила облегчение веса в попытку пробить гондолой землю. И только после этого рискнул подключить тёмный усилитель через ограниченный контур. Естественно, не напрямую. Всё же я был авантюристом, но не самоубийцей. Когда последняя скоба встала на место, я проверил все контакты ещё раз. По идее, всё должно было работать.

Основной кристалл питания находился в соседнем отсеке. Он был крупнее тех, что я использовал для птицы и голема, но работал в щадящем режиме. Я осторожно перевёл часть энергии на новый контур. Серебристые пластины едва заметно потеплели. Где-то внутри корпуса прошла низкая вибрация.

— Уже лучше, — прошептал я, забрал фонарик, прошёл в управляющую комнату и остановился перед главным экраном.

Во время экскурсии он выглядел мёртвым, древним и бесполезным. Теперь же внутри панели едва заметно мерцали тонкие линии. Я приложил ладонь к поверхности. Экран тут же вспыхнул мягким светом, и палец знакомо кольнуло.

[Обнаружен фрагмент транспортной системы.]

[Тип: дирижабль К-3.]

[Состояние: частично восстановлено.]

[Доступно подключение.]

[Подключиться к дирижаблю К-3?]

Я сглотнул.

— Ну здравствуй, красавец.

«Ты это кому?» — насторожился Барсик.

— Не тебе.

«А вот это было обидно.»

Спорить с питомцем было некогда. Экран передо мной развернулся объёмной схемой. Сначала тонкие линии, потом каркас, гондола, оболочка, двигатели, силовые каналы, узлы управления. Часть схемы подсветилась зелёным — это радовало, но слишком многие участки горели оранжевым и красным.

[Предполётная готовность: недостаточная.]

[Критические узлы требуют вмешательства.]

[Система изменения эффективной массы: нестабильна.]

[Балансировка оболочки: нарушена.]

[Распределение питания: неравномерно.]

[Узел вертикального подъёма: ограниченная функциональность.]

— Конечно, — выдохнул я. — А я уже почти поверил в чудо.

Кристина подошла ближе.

— Всё плохо?

— Не безнадёжно, но пока эта штука не сдвинется с места или взлетит так, что мы все об этом пожалеем.

— Сколько нужно времени, чтобы исправить ситуацию?

Я посмотрел на схему.

— Возможно, больше, чем у нас есть.

На этот раз она даже не стала возмущаться, а я вернулся к работе. Интерфейс показывал проблемные точки, и это было главным преимуществом. Без него я мог бы неделю ползать по гондоле, стучать по панелям и гадать, почему древнее чудо техники презирает мои желания познакомиться поближе с облаками. Теперь хотя бы было понятно, куда лезть.

Первый красный узел оказался разомкнутым питанием у одного из распределителей массы. Я заменил контактную пластину на новую, добавил кусок проводящей шины и закрепил малый кристалл как временную подпорку. Красный сменился на оранжевый. Второй узел требовал стабилизации. Там пригодилась одна из пластин, подаренных бароном. Третий красный участок находился ближе к оболочке. Пришлось лезть по узкому техническому лазу, ругаться уже шёпотом и тащить за собой сумку с инструментами. Кристина подсвечивала снизу, Барсик молчал, что было почти чудом.

Постепенно красного становилось меньше. Я закрыл один контур, выровнял второй, усилил третий, отключил повреждённую линию, перевёл нагрузку через запасной канал. Каждый раз экран отвечал изменением цвета, короткими сообщениями и сухими предупреждениями, от которых хотелось одновременно радоваться и биться головой о панель.

Когда примерно половина критических замечаний ушла, я наконец позволил себе вдохнуть. И, конечно, сделал это преждевременно. Через узкое окно управляющей комнаты я заметил огни фонарей. Приглядевшись, я увидел, как ниже, между павильонами парка, двигались жёлтые пятна факелов. Я мгновенно выключил фонарик.

— Тихо, — прошептал я.

Кристина застыла, а Барсик поднял голову.

«Нас ищут?»

— Не знаю.

Я жестом показал Кристине присесть ниже и сам осторожно приблизился к окну. Света внутри теперь не было, только слабое мерцание экрана за моей спиной. Я прикрыл его краем плаща, чтобы отсвет не пробивался наружу.

Интерлюдия.

Барон Зак сидел за столом, опираясь локтем на подлокотник кресла. Перед ним лежали три донесения, но он смотрел не на бумаги, а на помощника.

Тот стоял напротив. Усталый, собранный, с лицом человека, который слишком давно не приносил хороших новостей.

— Нам