Близкие контакты пушистого вида - Том Кокс
Не могу сказать, что Джордж был так уж «счастлив» по дороге в Девон, он даже промяукал весь отрезок пути от Уолтона до Лестер-Форест-Ист, но успокоился под звуки дебютного альбома Джексона Брауна. В целом за прошедшие четыре дня рыжий кот не растерял завидного самообладания.
Войдя в дом, Джордж неторопливо прошагал в гостиную и разлегся на кожаном диване, словно выходил на пару часов побегать по полям. «Ничего страшного, – говорил его взгляд, – все лучше, чем жить на улице». А вот Шипли повел себя крайне предосудительно. При виде Джорджа он испустил такой громкий вопль и выразился так непристойно, что я всерьез задумался о специальной табличке ему на ошейник, где стоило бы написать «Детям до 16 не приближаться, опасно».
Вернув Джорджа домой, я обещал Джемме, что не позволю обижать Роско и сделаю все возможное – даже в ущерб работе, – чтобы Джордж и Роско не встречались. Я выработал новый, особый план действий и придерживался его каждое утро: встать, накормить Джорджа, Медведя, Ральфа и Шипли, закрыть Джорджа в столовой, выйти на улицу, отыскать Роско в зарослях за домом, привести ее домой, накормить, дождаться, пока она уйдет наверх, в спальню, выпустить Джорджа из столовой. Каждый день я действовал строго по плану, чтобы Роско и Джордж жили в одном доме, не встречаясь. Удовольствия мне эти лишние хлопоты не приносили, но по крайней мере все мои коты жили под крышей, а не бродили неприкаянными в полях.
Джорджу не пришлось снова привыкать к дому в Девоне, он ничего не забыл и сразу вернулся к любимому занятию – гонять в саду бабочек и мурлыкать при виде пчел. Наверное, в этом не было ничего удивительного, ведь Джордж жил в окрестностях нашего дома задолго до того, как мы сюда приехали. Единственным предметом обстановки, который пугал рыжего кота до икоты, был шкаф-кладовая под лестницей. Стоило мне открыть его дверцы при Джордже, как кот молнией исчезал в глубине дома. Сначала я думал, что рыжего пугал грохот складной вешалки, которую я хранил в шкафу – Ральф боялся этой штуковины лет десять, – но, увидев вешалку в комнате или на улице, Джордж не обращал на нее никакого внимания. Здесь была какая-то тайна. Джордж не боялся никого и ничего, если не считать Флойда, кроме этой кладовки под лестницей. Быть может, предыдущие жильцы запирали там Джорджа, как Гарри Поттера? Или в кладовке обитало привидение?.. Насчет привидения у меня были кое-какие догадки. Однажды я зашел под лестницу за пылесосом, а дверь прижало не вовремя упавшей гладильной доской. Тогда-то я на своей шкуре почувствовал, как страшно оказаться в темной ловушке!
Если забыть об усилиях по разделению Джорджа и Роско, рыжий оставался самым непривередливым котом на свете. Устроившись у меня на коленях, он не извивался, не требовал внимания, как Ральф или Шипли. Он лежал спокойно и позволял гладить свою мягкую чистую шерстку. Если Джордж вопросительно смотрел мне в глаза, то всегда задавал вопрос, не требующий длинного сложного ответа, в отличие от запутанных нравственных загадок, которые предлагал мне Медведь. Конечно, были у Джорджа и свои кошачьи секреты. Однажды, отправившись куда-то на машине, мы с Джеммой выглянули в окно и увидели Джорджа, который крался через поле к амбарам соседской фермы. Получается, рыжий уходил гулять значительно дальше от дома, чем я воображал, встречая его к ужину, куда он являлся без промедления, по первому же зову.
В другой раз я застал Джорджа за садовой калиткой, когда он тайком вгрызался в пойманную мышь. Ральф и Шипли приносили добычу домой, играли с мышами, перебрасывая полудохлых грызунов друг другу, словно мячики, а потом оставляли, иногда даже не попробовав на вкус. В поедании добычи было что-то дикое, первобытное. Для Джорджа мертвая мышь – пища, а не игрушка и не подарок хозяину. Я надеялся, что привычки Джорджа не изменятся, мне хватало работы по уборке за Шипли и Ральфом. Кроликов мои коты убивать перестали – мешал звон колокольчиков, длинноухие успевали дать деру, но серых мышей и полевок приносили не меньше, чем раньше. По ночам в столовой проходили самые настоящие мышиные бега. Иногда мне удавалось вмешаться и освободить пару землероек, однако не каждую же ночь вставать на защиту несчастных грызунов! Некоторые трупы я находил не сразу. Одна мышь сгнила за холодильником, другую я случайно обнаружил под давно упавшей тяжелой рамой от картины. Кстати, та мышь под рамой расплющилась, как цветок в гербарии![13]
Недавно Шипли притащил довольно крупного взрослого зайца. Конечно, этот кот всегда бегал очень быстро, как настоящий профессиональный спринтер, но любой заяц даст котам в беге сто очков вперед. Вероятно, длинноухий был болен и ослабел. И все же мертвый заяц в зубах Шипли поразил меня куда больше, чем все убитые котами кролики. Я словно увидел, как старый верный друг хладнокровно застрелил добрейшего волшебника.
Еще в июне я разговорился в городке со Сью – тренером по йоге, – и она рассказала о знакомом, который держал что-то вроде «пип-шоу таксидермистов». Не знаю, как именно у них все было устроено; вроде бы чучела животных одевали в викторианские одежды, а потом раздевали на потеху зрителям, которые устали от более консервативных развлечений. Сью хранила в огромном холодильнике трупы лис, кроликов и барсуков, чтобы при случае передавать приятелю-таксидермисту для пополнения коллекции. Но я не мог заставить себя позвонить или написать Сью. Дикий заяц – достойный представитель своего народа – несомненно заслуживал лучшей участи после смерти, чем выступать в паре с озабоченным лисом в цилиндре. И все же оставить зайца в дальнем углу сада в зарослях папоротника и крапивы, как я поступал с тушками кроликов и полевок, было недостаточно уважительным. Отыскав в сарае лопату, я вырыл рядом с папоротниками яму и похоронил зайца, потратив целый час. У меня осталось еще минут сорок рабочего времени, прежде чем бежать и спасать Роско от сексуальных домогательств Джорджа.
Вечерами приходилось смотреть в оба: Роско выходила из спальни, а Джордж просыпался в гостиной. Мы с Джеммой обычно готовили ужин, занимались домашними делами и не всегда могли уследить за рыжим безобразником. Однажды в августе мы сели за стол и услышали в саду шум. Я выбежал на улицу, ожидая увидеть Джорджа, нависшего над Роско, но обнаружил Медведя с Джорджем. Они неотрывно следили за перебегавшим лужайку барсуком. Прожив почти всю сознательную жизнь за городом, я никогда раньше не видел барсука вблизи. Оказывается, барсуки бегают совсем не так, как остальные четвероногие создания в Британии. Если бы низенькая полосатая табуреточка из 1970-х годов побежала, то передвигалась бы по лужайке именно так! Я давно подозревал, что где-то в округе гуляет барсук, и был очень рад встретиться с ним лицом к лицу и убедиться, что перевернутые мусорные баки и разбитые цветочные горшки были делом лап этого симпатяги, а не каких-нибудь пьяных бродяг. Вместе с Медведем и Джорджем мы смотрели, как барсук подбежал к норе и, обнаружив, что там еще гнездится осиный рой, нырнул в кусты.
Медведь и Джордж по-прежнему проводили много времени вместе. Когда они лежали на диване или на кровати, Джордж постепенно подползал к Медведю спиной вперед, пока не оказывался в объятиях нашего патриарха.
– Что за прекрасный вид! – говорил я, заметив