Близкие контакты пушистого вида - Том Кокс
Во второй день Рождества мы втроем наблюдали в окно гостиной, как Джордж уверенно взобрался в саду на вишневое дерево. Похоже, он великолепно освоился на прилегающей к дому территории.
– Вот зараза, – пробормотал я.
– Не смей так говорить о матери! – взвился отец.
Ночью Джордж впервые увидел нечто невообразимое и испугался: с неба падал странный белый пух, который постепенно покрыл всю землю. Утром, прыгнув в этот белый пух во дворе, Джордж испугался еще сильнее – с крыши террасы рухнул целый комок белого вещества и накрыл его с головой. Каспер, уже знакомый с зимними сугробами, умело замаскировался, а потом выпрыгнул на Джорджа из-за кустов. Коты некоторое время катались в снегу, сцепившись в пушистый шар, а потом уснули перед камином в гостиной. Они лежали рядом, касаясь друг друга лапами, и при взгляде на них становилось понятно, что Джордж здесь хозяин, а Каспер – гость. Я заметил, что Джордж держится немного иначе. Сначала я счел эту новую манеру отголоском грусти по юго-западу, но потом решил, что это лишь беспечность, уверенность в своем исключительном месте в домашней вселенной. Как бы то ни было, здесь Джордж нашел то, что так долго и безуспешно искал в моем доме, – он нашел себе друга среди котов.
Сомневаюсь, чтобы остальные мои коты назвали кого-то «другом», зато общались они теперь свободнее и дружелюбнее, чем раньше. После отъезда Джорджа Медведь и Роско возобновили старый союз, и кошка снова забиралась Медведю на спину, подремать. Как-то раз компания по производству кошачьей еды подарила мне пакет новых крекеров. Выяснилось, что посылку отправили на имя Медведя и Роско.
– Я битый час колесил по округе, разыскивая паб «Медведь и Роско», – сконфуженно пояснил курьер, когда я вышел ему навстречу.
Думаю, мои коты держали бы отличный паб, ведь у Роско было достаточно опыта в этой области. Само название «Медведь и Роско» напомнило мне американский сериал о двух полицейских: один – пожилой зануда, время от времени обещает выйти на пенсию, и другой – молодой, рьяный, делает все точно по правилам и заполняет все бумажки до последней строки. Но это лишь мечты. В жизни все иначе. Роско всегда была слишком занята. Она целыми днями разгуливала по полям и холмам, где ей никто не мешал. Малышка слишком любила свободу, тут мы с ней были похожи. Она наверняка забыла короткий период жизни в городе. По ночам Роско забиралась греться к нам в постель, а днем мы иногда встречали ее в саду, где она радостно приветствовала нас, размахивая в воздухе передними лапами.
В начале января я отвез Медведя к ветеринару и узнал, что его вес, состояние опухоли и щитовидной железы ничуть не изменились. Когти, которые Медведь теперь почти никогда не втягивал, тихонько постукивали по деревянному полу в гостиной, где с новообретенной наглостью Медведь повадился запрыгивать на низкий столик у дивана, чтобы полакомиться картофельными чипсами и брокколи.
Шипли частенько увязывался вслед за Медведем и произносил что-то вроде «Мррряяяууу!», словно говоря: «Как же я тебя ненавижу, вегетарианец несчастный!» Не знаю, как это возможно, но и Медведь, и Шипли выглядели даже здоровее, чем осенью. С наступлением февраля, этого заключительного и самого коварного из зимних месяцев, я все чаще мысленно желал Медведю дожить до весны, ощутить на мягкой шерсти тепло солнца.
Пару раз у нас в Девоне шел снег, но быстро таял. В холмистой части Дартмура было холоднее. Ближе к концу зимы я отправился туда на прогулку со своим другом Майком, и когда мы отшагали четыре мили, то оказались в настоящем снежном тумане, где видно было шагов на двадцать вперед, а снежная пыль так плотно облепила капюшоны наших курток, что мы почти не слышали друг друга. Майк многие годы совершал горные восхождения и даже входил в команду спасателей Дартмура, для него такая погода была обычным делом. Он то и дело останавливался, чтобы рассказать какую-нибудь историю, словно мы прогуливались по заливному лугу вдоль реки жарким июльским днем.
Почему-то мы упомянули бездомных котов, и Майк рассказал, как много лет назад он взял к себе в дом на болотах кота из приюта для бродячих животных.
– Забрал его из камеры смертников. Кота звали Уоллес, в честь Уильяма Уоллеса из «Храброго сердца». Он никому не нравился – забаррикадировался к углу клетки, сжался в комок и замер. Работники приюта даже не пришли к нам домой, чтобы проверить, достаточно ли у нас места для животного и подойдем ли мы ему в хозяева – просто отдали и распрощались.
Когда Майк купил себе дом на болотах, то в сарайчике с электрогенератором обнаружился, по его словам, настоящий «фонтан из крыс». Хотелось бы, конечно, завести добродушного мурлыку, но требовался настоящий истребитель грызунов. Уоллесу устроили место в другом сарае, и полудикий кот показал себя великолепным охотником на крыс и мышей. За весь десяток лет, что Уоллес прожил у Майка, он никому не позволял себя гладить и брать на руки, и жить в доме с хозяевами тоже отказался. В прошлом году Уоллес погиб – попал под машину.
Эта не самая типичная история о судьбе кота из приюта напомнила мне, как нам повезло с Джорджем. Все бездомные коты, которых я встречал, были словно отмечены жестокой судьбой, одарившей их вечным беспокойством или невообразимыми страхами. Джордж, что очень странно, был не таков. Он с безмятежной радостью приветствовал жизнь, словно явился из какой-то доброй, но не слишком приветливой к нему вселенной. Мои родители даже больше меня хотели узнать, откуда к нам пришел Джордж.
– Джордж у нас таинственный незнакомец, – говорила мама. – Он выглядит спокойным и довольным жизнью, но это лишь вершина айсберга. В глубине его кошачьей души таятся секреты, о которых он никогда и никому не расскажет.
– Прямо сейчас он ест и не может остановиться, – влез в разговор отец. – Как хиппи, курившие марихуану в семидесятых. Они тоже вечно жевали печенье.
Вот и весна. Я только что снова вернулся от родителей из Ноттингемшира – ездил навестить Джорджа. Кот опять немного изменился. Он не просто выглядит здоровым и ухоженным, он стал почти… шикарным. Такого кота хочется посадить рядом с букетом свежесрезанных цветов и запечатлеть на гравюре. Мама уверяет, что Джордж заботится о себе сам, регулярно умывается и вылизывает шерстку, но, на мой взгляд, рыжик такой чистый, словно только что из стиральной машинки. Теперь я с трудом вспоминаю, каким ободранным и исцарапанным он был, когда мы встретились в первый раз. Вскоре после моего приезда Джордж и Каспер затеяли дружескую борьбу, и Джордж победил. Потом коты идеально синхронно вышли из кухни в гостиную, сцепившись хвостами. Эти пушистики, такие разные, здорово сошлись характерами. Через несколько дней потеплело. От счастья Джордж выпрыгнул в окно в потолке ванной комнаты и съехал по крыше, скрипя когтями по черепице и умоляюще мяукая. Он умудрился остановить скольжение и взобрался обратно, однако через полчаса уже сидел в саду на старом дереве, греясь на солнышке и наблюдая, как отец раскидывает по грядкам свое драгоценное «черное золото» компоста.
Мы с котами тоже выбрались на террасу. Под лучами весеннего солнца мои мурлыки разгуливают с видом победителей. В такие дни, уж я-то знаю, все коты на свете вышагивают, будто властители вселенной. Я с нетерпением жду наступления тепла особенно теперь,