Рекорд страны - Леонид Михайлович Шнейдер
— Последний круг! — крикнул мне кто-то в самое ухо. И все стало на свое место: трибуны замерли, дорожка остановилась, и я увидел, как вокруг ставшего опять неподвижным футбольного поля бегут спортсмены, которых мы давно обошли. Среди них не было брата. Значит он был где-то рядом. Даже на вираже, как я не косил глаза, я не мог увидеть его.
Вдруг я заметил, что слева от меня по подстриженному газону мчится какая-то тень. Сомнений не могло быть, — она принадлежала брату.
Я делал отчаянные усилия, а тень, распластавшись у самых моих ног, бесшумно летела вперед.
Через несколько секунд, чуть не задев меня лоснящимся от пота плечом, Николай первым вошел в вираж.
— А-а-а-а…! — пронеслось по трибунам.
Забыв все премудрости тактики, я рванулся вперед. Всего несколько мгновений я видел вылетевшие рядом со мной руки и ноги брата и перекошенное его лицо.
— Толя… не обгоняй… умоляю… — расслышал я его хрип, потонувший в реве трибун. Мне показалось, что шквал звуков подхватил меня, вынес вперед и бросил грудью на туго натянутую ленточку финиша.
Отбросив ленточку, я видел, как Николай по инерции проплелся несколько шагов и опустился на траву. Я побежал в раздевалку. В душе моей царило смятение. Я никак не мог притти в себя от слов брата. Раньше, когда я в мечтах разыгрывал сотни вариантов победы над ним, все они неизменно кончались одним и тем же. Еще не отдышавшись, брат подбегал ко мне и, похлопав по разгоряченной спине, говорил то же, что в таких случаях говорил я: «слабовато бегаете, товарищ, если не научитесь быстрее, в следующий раз проиграете». И вместо этого — жалкое хныканье! И этого человека я считал своим лучшим другом! Ведь даже во время нашей размолвки я не переставал любить его. Даже мысль о том, что Валя узнает о моей победе, не радовала меня.
Машинально одевшись, я вышел из раздевалки, постоял немного, и побрел по дорожке, ведущей к выходу. Из-за деревьев, за которыми белели трибуны, доносился возбужденный гул толпы, шум аплодисментов и голос диктора, объявлявшего что-то. Но все эти звуки, заставлявшие раньше усиленно биться сердце, не волновали меня. Теперь было все безразлично.
Вдруг мне послышалось, что меня кто-то окликнул, раз, потом другой. Я обернулся: сзади была Валя. Запыхавшаяся, смущенная. Я растерялся. Она подошла ко мне совсем близко и, взяв за лацканы пиджака, волнуясь, заговорила.
— Толя… — Она хотела что-то сказать, но вдруг уткнулась мне в грудь и разрыдалась. — Как все это глупо вышло, как… Я хотела, чтобы у тебя спортивной злости больше было… Дальше я уже ничего не мог понять.
— Валя… сказал я, обнимая ее за плечи. В это время появился Николай.
— Пойдем, — проговорил я, беря Валю под руку.
— Садись! — приказал Николай и дернул меня за рукав. — Все в порядке, друзья мои, — Николай поставил на середину дорожки чемодан и, усевшись на него, шумно выдохнул.
— Садитесь, садитесь, — снова пригласил он, указывая на стоящую рядом скамейку.
Мы переглянулись и сели.
Николай покрутил головой, еще раз выдохнул так, как будто поднялся на крутую гору. Потом улыбнулся и сказал:
— Ну, вот и хорошо… Сейчас судьи объявят, что произошла ошибка.
— Какая ошибка? — вырвалось у нас с Валей почти одновременно.
— Ты слышал, когда объявляли результаты нашего забега? — в свою очередь спросил брат.
— Нет, — сказал я. — Это, вероятно, было в то время, когда я сидел в раздевалке.
— А ты, Валя?
— Ну и что ж из того, что ты его обогнал? — Валя вызывающе и насмешливо смотрела в лицо Николаю — лошадь бегает еще быстрее…
— То есть, как это так «обогнал»? — сказал я приподнимаясь со скамейки.
— Сиди, сиди, — остановил меня брат, — оказывается, ты знаешь еще меньше, чем Валя. Собственно, никакой ошибки не было. Судейская коллегия работала безупречно. Дело в том, что… Николай распахнул полы пиджака и похлопал ладонью по большому номеру 82, пришитому мною собственноручно на его майку — …дело в том, Толя, что это твой номерок, а свой я подсунул тебе.
Мы с Валей смотрели на номер, как будто бы подобную вещь видели впервые, и не в состоянии были произнести ни слова.
— Понимаешь? — Николай потупился. После твоей прикидки тогда, на стадионе я был уверен в своей победе… Мне очень хотелось, чтобы ты сам понял, что поступил глупо, но я не хотел, чтобы так говорили про моего брата. — Николай встал.
— Колька! Мальчишка ты этакий, — вскричал я, стискивая его в объятиях. Он хлопал меня по спине и приговаривал:
— Здорово бегаете, товарищ, очень здорово, но все-таки в следующий раз проиграете.
Глядя на нас, Валя смеялась.
