Рекорд страны - Леонид Михайлович Шнейдер
Этим временем судьи устанавливали легкую трехгранную рейку между двух стоек и объявляли начальную высоту.
Каждый участник имел право на три прыжка. Тот, кто делал три неудачных попытки, выбывал из соревнования. Рейка поднималась на 5 сантиметров выше, и соревнование продолжалось. По правилам каждый спортсмен имел также право начинать прыжки с любой высоты. И Мак пользовался этим правом, как истинный артист. Мак знал себе цену.
На каждый очередной вызов прыгать он небрежно бросал — «пропускаю». И чем выше поднималась планка и меньше оставалось участников, тем удивленней становились лица судей и громче одобрительный гул трибун.
Наконец, Мак оставался один. Обычно это бывало, когда подъём рейки достигал 155—160 сантиметров.
Мак, не спеша, сбрасывал с себя тренировочный костюм. Он мог теперь не торопиться: он был хозяином стадиона. Сотни глаз были прикованы к его мускулистой и в то же время легкой фигуре. А он стоял неподвижно, как изваяние, уронив белокурую голову на отливающую бронзой грудь, — Мак сосредотачивался перед прыжком. И вдруг, как бы проснувшись, он бросался к рейке и, распрямившись, точно пружина, взлетал вверх. На лету он собирался в комок и, вытянувшись вдоль рейки, приземлялся в яму с песком.
Не успевали смолкнуть рукоплескания, как он, охваченный вдохновением, снова бежал, легко и пружинисто припадая к земле, и, взвившись в воздух, перекатывался через планку, поднятую судьями еще выше. Выпрямившись под грохот оваций, ослепительно улыбаясь, он проходил под рейкой, не касаясь ее головой. И вслед ему летело с трибун неистовое и восторженное — «Браво Мак! Маку ура!».
Этой минуты он ждал сейчас с нетерпением, внешне равнодушный ко всему, что происходило вокруг.
…Судьи объявили очередную высоту. Услышав свою фамилию, Мак как и обычно, лукаво улыбаясь, сказал — «пропускаю».
До высоты 145 сантиметров держалось только 6 человек. Маку было ясно, что лишь двое, кроме него, смогут преодолеть высоту 155: вот этот долговязый парень, стоящий на старте, обладающий хорошей «прыгучестью», но технически беспомощный, и, пожалуй, — «торпедовец», прыгающий неплохим стилем, остальные «сойдут» на высоте 150.
Мак окинул критическим взглядом парня, сидящего с ним рядом, который, так же как и он, не начинал еще прыгать. Это был «сюрприз» Погасяна.
«Отлично сложен. Сухой и длинноногий, — типичный прыгун, — отметил Мак. — И главное — чертовская выдержка: сидит, уткнулся в кроссворд и делает вид, что его совершенно не интересует происходящее. Все равно перепрыгаю! — мысленно заключил он. — Посмотрим, куда денется твое хладнокровие, когда рейку поднимут выше».
То, что «Спартак» по сумме результатов, показанных в других видах соревнований, был на 2 очка впереди «Динамо», Мака нисколько не волновало. Эта разница была настолько ничтожна, что прыгни Мак всего на 5 сантиметров выше спартаковца, и победа его команды будет обеспечена. В своей победе Мак не сомневался. Его сейчас интересовал другой вопрос: с какой высоты начнет прыгать «Сюрприз», как он мысленно называл теперь конкурента.
— Высота 160! — объявил судья.
Один за одним пытались прыгуны преодолеть рейку, установленную на высоте их плеч, и все безрезультатно. Рейку стали поднимать выше. Мак с напряжением ждал действий противника. «Посмотрим как ты завертишься, когда тебя вызовут», думал он про Сучкова. Но когда долгожданный момент наступил, тот не завертелся, он даже не пошевельнулся, чтобы снять костюм или одеть туфли, он даже не взглянул на рейку, лишь тихо, но внятно сказал: «пропускаю».
В стороне стоял Погасян и поглаживал свои коротко подстриженные усики.
Слова «Сюрприза» были подхвачены восторженными криками и аплодисментами той части трибун, где расположилась команда «Спартака». Когда же Мак, вызванный судьей, повторил это слово, радостный гул перекатился на восточную трибуну, где сидели болельщики «Динамо».
Оба — и Мак и Сучков пропустили высоту 165 и 170.
Судьи, как казалось Маку, невероятно долго возились у стоек, поднимая планку и проверяя измерительной рейкой ее подъем над землей. Наконец, старший из них объявил:
— Высота сто семьдесят пять сантиметров! Прыгает Сучков! Максимову приготовиться!
Сучков не двигался. К нему подбежал Вано и стал что-то возбужденно говорить, указывая то на рейку, то на трибуны, где сидели товарищи Сучкова.
Даже Мак, сидевший с ним рядом, не смог расслышать его «пропускаю» — буря восторженных криков потрясла воздух. Мак растерялся. Рейка была установлена на высоте, о которой многие прыгуны не могли и мечтать, а его противник даже не собирался одевать туфли. Они лежали рядом на траве, связанные широкой тесьмой, и, как казалось Маку, насмешливо поблескивали остро отточенными шипами.
Когда назвали его фамилию, Мак рывком отбросил тренировочные брюки, которыми кутал ноги, чтобы сохранить в разгоряченных гимнастикой мышцах тепло. Решительно подойдя к рейке, он несколько раз взмахнул ногой выше головы, как бы примериваясь к прыжку. Возвращаясь к сделанной им отметке начала разбега, он заметил, что Сучков не торопясь развязал туфли и стал их одевать. Мак круто повернулся к судьям и отрубил: «пропускаю!»
Никогда еще даже самые удачные прыжки его не вызывали таких восторженных оваций…
Судьи стали поднимать рейку.
Когда была назначена высота 180 и Сучков, возившийся в это время со шнурками, не поднимая головы, выдавил из себя «пропускаю», Вано схватился за голову и побежал прочь. Мак был потрясен — 180 сантиметров! — это был его предел.
Снова вызванный судьями, он с такой яростью бросился к рейке, что сшиб ее, не успев взлететь.
— Попытка, — бесстрастно констатировал судья, ставя рейку на место.
Вторая попытка была удачней. Когда Мак взлетел над планкой, затаившие дыхание трибуны радостно охнули. Но падая в яму с песком, Мак задел рейку рукой, и она, подпрыгнув несколько раз на держателях, упала на землю.
— Попытка, — сказал судья.
Теперь у Мака оставался один, последний прыжок.
«А что если он опять собьет рейку?» — При этой мысли Маку показалось, что кто-то сдавил его горло. — «Надо взять себя в руки».
Мак попытался анализировать причины своих неудач. В первом прыжке губительным, несомненно, оказался безрассудно быстрый разбег: сила инерции понесла его вперед — на рейку, не дав взлететь. Тут все было ясно. Но во второй