Рекорд страны - Леонид Михайлович Шнейдер

— Марш!

Шумно выдохнув, Белов резко присел, вонзая палки в снег, и помчался с горы. Еще толчок! Второй! Третий! — он так работал спиной и руками, как будто качал на пожаре насосом. Ему предстояло итти еще 50 километров, но этот бурный темп со старта не был страшен, он служил естественной разрядкой нервного напряжения в ожидании команды.

Оттолкнувшись покрепче, Белов низко присел, положил предплечья на колени и, зажав палки подмышками, мчался под уклон.

Выкатившись в лощинку, он выпрямился и плавно заскользил, переваливаясь с ноги на ногу. Им овладело обычное спокойствие. Впереди было почти 50 километров.

* * *

Вслед за Беловым ушел со старта еще один участник, и к флажку, преградившему лыжню, подъехал Лосев.

Соня и раньше видела его. Тогда он ей казался попросту добродушным крепышом. Тогда он не был так опасен для друга. Сейчас же, глядя на его плотно сжатые губы и устремленный прямо перед собой взгляд, она ощутила к нему неприязнь, почти враждебное чувство. Она знала, о чем он думал сейчас.

«Это мы еще посмотрим» — подумала она, провожая его взглядом.

* * *

Уже после двух километров Белов обошел первого из своих конкурентов; взбежав на гору у трехкилометровой отметки, он увидел еще пару лыжников, вышедших раньше его. Узнав Белова, они, не ожидая окрика, уступили ему лыжню.

— Спасибо! — бросил он им и заскользил среди искрящихся инеем кустов. Лавируя по извилистому размеченному красными флажками спуску, он заметил у противоположного склона лощины целую цепочку гонщиков.

Подъем был настолько крут, что лыжникам приходилось бежать на него боком, ставя лыжи поперек склона.

Подлетая к седловине, Белов выпрямился и, вкатываясь на гору, резко присел, рванув разгрузившиеся задние концы лыж в сторону. Не нарушая ритма, он побежал вверх.

Лыжники, среди которых он пробирался, шумно дышали, разминая оползающий вниз снег.

Белов был уже почти у самой вершины, оставив всех их позади, когда услышал сдержанный, но энергичный окрик «дорожку!» — сзади был Лосев…

* * *

Соне не сиделось в раздевалке. Она то и дело порывалась итти встречать мужа. Напрасно уговаривал её Кузьмич, доказывая, что по такой пересеченной местности, по какой была проложена лыжня, Белов пройдет первые 20 километров в лучшем случае за полтора часа. Она и сама знала это отлично, но когда прошло едва 45 минут, она вынула из рюкзака несколько мандарин, потуже подтянула ремень термоса и, захватив лыжи, вышла.

Опушка леса, где она должна была ждать мужа, была менее чем в километре. Через несколько минут она была там.

Лыжня казалась безлюдной. День был солнечный, но ветреный и здесь, на открытом месте, глубокая колея была уже почти совсем заметена, только кое-где трепетали на ветру запорошенные снегом флажки.

«Как тяжело будет итти первому, — подумала Соня. А вдруг этим первым будет Леша? Нет, это невозможно, ведь впереди него было почти два десятка человек. А что, если он обойдет всех их на первом же кругу?» И хотя разум говорил Соне другое, ее охватила тревога.

Как бы ища поддержки, она посмотрела по сторонам, оглянулась назад. Бойко хлопая лыжами, ее догонял мальчуган:

— Тетенька, встречать? Больно рано.

— А ты чего здесь?

— Я контролер, мне положено.

— А лыжню такую иметь положено?

— Подновим, тетенька.

— Обязательно надо подновить. Давай вместе? — и она пошла по еле заметному следу, сильно наклонившись вперед и разрезая лыжами тугой снег. Мальчик двинулся за ней.

Выпуклая прогалина, по которой они шли, тянулась метров на 800, дальше начинался молодой, переходящий в густой лес ельник. Там защищенная широкими лапами елей лыжня была глубокой и накатанной. Добравшись до нее, Соня и контролер повернули обратно. Теперь они шли, подбирая вырванные из снега ветром флажки и ставя их на место.

— Ну вот, и ладно, готова лыжня, — сказал мальчуган, когда эта работа была закончена.

— А что называется лыжней? — спросила Соня. — Правила знаешь?

— Лыжней называется след, по которому прошло не менее трех лыжников. Мы с вами прошли туда и обратно, это все равно, что четыре человека.

— Какой ты человек, ты — четверть человека. И выходит, что прошли не четыре, а только два с половиной лыжника. Это не лыжня. Пройдемся еще разок?

Мальчуган подумал и согласился.

Они прошлись еще раз до леса и обратно, оставляя после себя плотный, накатанный след, и остановились, раскрасневшиеся и каждый по-своему довольные.

— Какого встречаете? — спросил контролер, утирая ушанкой вспотевшее лицо.

— Девятнадцатого.

— Первым придет, — сказал малыш тоном знатока.

— Да, да, — обрадованно согласилась Соня. Она вынула из кармана мандарин, очистила его и, разломив пополам, протянула одну половину контролеру. — Возьми.

Сняв лыжи и воткнув их в снег у сосны, Соня стала бегать вдоль лыжни, уминая снег.

Подкрепляясь, Леша не должен терять время на остановку. Она побежит рядом с ним по этой промятой тропе, и он, не вынимая кистей из петель палок, возьмет у нее стакан и будет пить, лишь на несколько секунд замедлив ход.

— Идут, вроде, — сказал контролер, всматриваясь вдаль.

Соня остановилась. Вдалеке между деревьями мелькнула какая-то точка, потом исчезла на некоторое время и снова появилась уже под горой, превращаясь в лыжника. На ее месте появилась вторая, затем третья…

Контролер поспешно засунул в рот остаток мандарина и, вынув из-за пазухи кусок картона и огрызок карандаша, приготовился писать. Первый лыжник уже поднимался в гору, быстро приближаясь к ним. У Сони было острое зрение, она первой рассмотрела облепленный снегом номер на груди гонщика.

— Третий, — сказала она.

— Третий, — повторил через некоторое время контролер и записал.

— Девятый, — недоумевая, сказала Соня.

— Девятый, — отозвался контролер.

— Седьмой… Второй… Одиннадцатый… — говорила она все тише и тише.

— Седьмой… Второй… Одиннадцатый, — повторял контролер.

Соня смотрела на идущего за одиннадцатым номером коренастого лыжника и, чувствуя, как на ее глазах наворачиваются слезы, молчала. А он подходил все ближе, ближе, она уже слышала характерный хруст снега под ударами его палок, повизгивание лыж, его дыхание.

— 21, — молча записал мальчик, поняв, что происходит у нее в душе.

— Тетенька, тетенька, девятнадцатый, — закричал он, вдруг, в возбуждении замахав руками. В гору поднимался Белов.

Соня побежала навстречу.

— Пятьдесят метров, Лосев в пятидесяти метрах! — крикнула она ему, протягивая стакан.

Он выпил, глубоко выдохнув и, улыбнувшись, побежал дальше.

— Догонит, — уверенно сказал контролер. — Видели, он смеялся.

— О, он всегда смеется, когда ему бывает тяжело, — сказала она.

* * *

Вслед за последним лыжником на гору взобрался Кузьмич.

— Чего расстроилась, — ласково сказал он, заглянув Соне в лицо. — Ты что же думаешь, Леша уже сдался?