Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Это было в пятнадцатый год благоденствия, — говорила матушка нараспев, расчёсывая мне волосы перед сном. — Ваш отец уже достиг высшей ступени просветления, объединил воинствующие кланы, объявил себя императором, наш город был закрыт благодатным щитом, и демоны больше не могли навредить людям. Всюду установили единые законы, и самым главными законами были милосердие и справедливость. Оружие запретили, войны прекратились, и все стремились получить подданство нашей страны, которую назвали Страной Божественного Спокойствия…

— Матушка, мы слышали это уже раз сто! — захныкала моя младшая сестра Ли Хуа и тут же вскрикнула, уколовшись об иглу.

— Послушаете и в сто первый, — назидательно сказала мама. — Вышивай неторопливо, иначе стежки получатся кривыми.

— Вас только стежки волнуют, — надула губы сестра.

— Дай руку, — не дожидаясь, я сама взяла её за руку и направила благодатную энергию нейли на крохотную ранку, источившую капельку крови.

Ранка тотчас затянулась, и сестра промокнула кровь платочком.

— Ты такая заботливая, сестрица Шойо, — вздохнула она. — А вот матушка…

— Продолжай вышивать, — перебила её мама. — У Шойо свадьба через неделю, а ты ещё не закончила веер. Я и не знала, что моя младшая дочь такая лентяйка.

По обычаю младшая сестра должна была вышить для старшей веер стыдливости. Таким веером невеста прикрывает лицо, чтобы скрыть румянец смущения. С вышиванием у Ли Хуа никогда не ладилось, но она старалась. На шёлке, натянутом на круглую основу, расцветал пурпурный пион. Осталось вышить только листья и пожелания долгих лет и счастья.

— Матушка шутит, — успокоила я сестру, которая снова приготовилась захныкать, и спросила маму: — Что же произошло в пятнадцатый год благоденствия? Мы слушаем очень внимательно.

Мама поцеловала меня в макушку и с удовольствием продолжила семейную легенду, которую знали наизусть до последнего словечка не только мы с сестрой и наши старшие братья, но и весь дворец, и весь город, и вся страна.

— У вашего отца, великого императора Му Вана, было всё. Он уверенно шёл по пути добродетельного совершенствования, народ любил его и почитал, небеса были благосклонны, трое сыновей были почтительны и отважны. Разум вашего отца пребывал в спокойствии, дух был крепок, но только не было того, что согрело бы сердце. Ваш отец очень хотел, чтобы у него родилась дочь. Самая прекрасная, совершенная в добродетелях, подарок небес. Тогда он начал молитву к великим бессмертным и молился, не останавливаясь, шесть месяцев. Лэй Тао, небесный чиновник огня, услышал его мольбы и принял их благосклонно. Он подарил нам куст пиона и сказал, что однажды на нём распустится пурпурный цветок, и тогда мне надо будет съесть лепесток, чтобы родилась дочка.

— Но через три года на кусте расцвели два цветка… — нетерпеливо подсказала Ли Хуа.

— Да, — продолжала матушка с улыбкой, — на пионовом кусте распустились два цветка вместо одного. Пурпурный, как и предсказывал великий Лэй Тао, и нежно-розовый. И я нарушила приказ бессмертного…

— Ты съела по лепестку с каждого цветка, — снова подсказала сестра.

— Ваш отец очень гневался на меня за это, — матушка сложила мои шпильки в шкатулку. — Но через девять месяцев у меня родились близнецы, и обе — доченьки… Старшую назвали Шойо — Прекрасным Пионовым цветком, потому что она родилась от пурпурного лепестка, а младшую — Ли Хуа, Прекрасным цветком, потому что она родилась от лепестка розового…

— Никто не знает, от какого лепестка мы родились, — и тут моя сестра не смогла промолчать. — Может, это я родилась от пурпурного! И то, что я родилась на несколько мгновений позже, не делает меня младшей!

— Не завидуй, — строго сказала ей матушка. — Сразу видно, кто из вас родился от пурпурного лепестка. Шойо прекрасна, как небожительница, добродетельна, одинаково талантлива во всех искусствах, кротка нравом и…

— Знаю, знаю, настоящий подарок небес, — сестра уронила на колени незаконченную вышивку и посмотрела на меня удручённо. — И вот как прикажете жить рядом с таким совершенством? Хотя, я слышала, что наставник всегда повторяет братикам: сделай некрасивую женой, а красивую — наложницей.

— Ли Хуа! — сердито воскликнула мама. — О чём ты говоришь?! Как может юная девушка произносить подобные вещи? Ты и слушать их не должна!

— Если их говорят, как же не слушать?..

— Уши добродетельной женщины всегда должны быть занавешены золотом, — наставительно повторила мама другую очень известную пословицу. — Это значит, она не должна слышать ничего отвратительного. Вот этим ты и отличаешься от сестры!

— Не отличаюсь. Просто Шойо у вас любимая дочка, а я… — Ли Хуа скорчила плаксивую гримаску, но сразу же подлезла ко мне под руку. — Посмотри, старшая сестрёнка, этот лепесток получился как живой! Я очень старалась!

— Красивая и искусная вышивка, — похвалила я. — А наши родители любят нас одинаково. К тому же скоро я уеду, и ты останешься единственной, неповторимой и самой любимой принцессой.

Ли Хуа вздохнула и прижалась ко мне ещё теснее.

— Я буду очень-очень скучать, — сказала она грустно. — И очень-очень ждать от тебя писем.

— Обживусь в новой семье, и приедешь ко мне в гости, — я погладила её по нежной, как отполированный белый нефрит, щеке.

— Через год Ли Хуа тоже выйдет замуж, и это ты приедешь к ней в гости, — сказала матушка ласково. — Всё, пора ложиться спать. Скоро зажгут светильники. И Шойо права — мы с отцом одинаково любим вас обеих. Я ничуть не жалею, что нарушила приказ небожителя. За то, что у меня родились две такие чудесные дочери, я с радостью выполнила покаяние, возложенное вашим отцом.

— Не понимаю, как папа мог наказать тебя… — сказала сестра жалобно. — Ты ведь его жена… дочь старейшины клана Ву…

Вместо мамы ответила я:

— Наш отец не мог поступить иначе. Была нарушена воля небес, а за это полагается наказание. Тот, кто устанавливает закон, прежде всего должен сам его соблюдать. Девиз правления нашего отца — милосердие и справедливость. Пусть милосердие на первом месте, но справедливость идёт рядом.

— Всё верно, Шойо, — похвалила меня матушка. — Ваш отец не мог поступить по-другому. Иначе он нарушил бы основы существования нашей страны. Которые сам же и установил. Но теперь — спать!

Матушка и сестра поцеловали меня и ушли. Сумерки сменились мягкой темнотой, и я встала возле окна, глядя на город, в котором уже зажглись фонари. Я смотрела на чуть мерцающую стену защитного купола, закрывавшего наш город, смотрела на далёкие горы, за которыми находится страна Чу. Там правит старейшина Хуэй Фэн, который скоро приедет за мной.

Только отцветут