Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Почему именно возлюбленную, госпожа? — спросила она с робким любопытством. — Может, он зовёт мать или сестру…

— Тогда бы звал — мама или сестрица, а не по имени. Не мешай.

Служанка послушно замолчала.

Поток энергии перетекал от меня к незнакомцу, вокруг нас ветерок легко колыхал стебли пурпурной травы, распространяя аромат терпкий, чуть вяжущий. Когда раненый очнётся, он сможет сам нарвать целебных растений. Но у меня всё получится, и пурпурная трава будет не нужна… Если только как подкрепляющее энергию ци средство.

Энергия нейли связала нас тонкими серебристыми нитями. Я ощущала сердцебиение раненого, чувствовала его дыхание. В этом не было необходимости, но я смотрела в лицо мужчине. И в голове у меня звучал страстный, отчаянный голос — не уходи… не покидай меня…

С кем был разлучён незнакомец? Отобрали ли у него его возлюбленную Шао силой, или она сама покинула его? А может, он звал любимую жену, которая сейчас ждала его дома, тревожно вглядываясь в утреннюю даль?

Я отдала незнакомцу всю энергию до последней капли. Этого должно было хватить и на лечение, и на выздоровление.

Прибежала Сяо Ю, принесла во фляжке воды.

Разорвав свой платок, я обмыла затянувшуюся рану, вытерла лицо мужчины и положила влажную ткань ему на лоб. Положила другую часть платка на рану, щедро полив её соком пурпурной травы, а потом наклонила ветку, чтобы солнце не опалило раненого.

— Мы сделали, что были должны, — сказала я, поднимаясь. — Теперь возвращаемся домой.

Служанки подхватили меня под руки, когда я покачнулась.

— Вы потратили всю свою энергию, госпожа! — ахнула Сяо Ся. — Зачем вы отдали ему всё?!.

— Энергия восстановится, — сказала я, — а вернуть утраченную жизнь не в наших силах. Подумай сама — что тогда дороже?

— Вы такая добрая и умная! — жалостливо всхлипнула Сяо Ю. — Просите нас, что мы сначала испугались.

— Сложите траву в одну корзину, а остальные корзины оставьте, — велела я. — Мы собрали много травы, нельзя, чтобы она засохла без пользы.

— Вы и об этом помните! — благоговейно сказала Сяо Ся и поспешила исполнить мой приказ.

До города мы добирались долго, потому что силы совсем оставили меня. Перед городскими воротами нас встретил отряд, посланный отцом. Мой старший брат И Чэнь сразу заметил нас и бросился ко мне, подхватывая на руки.

Узнав, что произошло, он и обрадовался, и нахмурился.

— Моя сестра поступила благородно и достойно, — заявил он, — но меч — это нарушение закона. Мы сразу же отправимся туда и найдём нарушителя. Он может быть чужеземцем, не знающим наших законов, а может быть злоумышленником. Нельзя оставлять это дело без внимания.

Брат передал меня слугам, а сам вместе с опытными заклинателями отправился на гору.

Во дворце меня ждали встревоженные матушка и сестра. Они выслушали историю, что рассказали Сяо Ся и Сяо Ю, и первым делом напоили меня настоем женьшеня, чтобы поскорее восполнить утраченную энергию.

Вскоре я уже лежала в тёплой ванне с лепестками роз и розовым маслом, и матушка сама вымыла мне голову, а Ли Хуа подавала ароматические бальзамы, попутно восхищаясь моей смелостью и… ругая моё безрассудство.

Служанок отпустили, и сейчас я наслаждалась покоем и безопасностью, несмотря на болтовню и упрёки сестры.

— А это что?! — воскликнула вдруг мама, взяв меня за руку.

На моём запястье багровели пятна — синяки от пальцев незнакомца.

Пришлось рассказать и об этом. Ли Хуа в ужасе прижала ладони к щекам.

— Как ты могла, Шойо?! — воскликнула она почти со слезами.

— Что могла? Я не сделала ничего ужасного, — пожала я плечами, чувствуя сонную слабость, как бывает, когда потратишь энергию всю, до донышка.

— Ужасного не сделала, — произнесла мама с беспокойством, рассматривая синяки, — но не надо, чтобы твой жених узнал, что другой мужчина прикасался к тебе.

— Да! Да! — поддакнула Ли Хуа. — Нельзя, чтобы Хуэй Фэн узнал!

— Почему? — удивилась я. — Мой жених должен похвалить меня, что я соблюдаю законы отца.

— Шойо, — укоризненно покачала головой мама.

А сестра так и напустилась на меня:

— Вы её послушайте только! — воскликнула она. — А ты подумала о мужской гордости? Вот о своей гордости ты сразу вспомнила — что должна быть хорошей дочкой даже поставив под угрозу свою и чужие жизни! Даже в ущерб репутации семьи! Хорошо прикрываться именем отца, совершая глупости! Даже не представляю, что скажет на это папа! Хотя, представляю!..

— Мы не скажем отцу. И прекрати осуждать старшую сестру, — строго осадила её мама, а потом обратилась ко мне: — Но Ли Хуа права. Прежде всего ты должна думать о себе, о семье, о подданных. Никто не требует от женщины ненужного геройства. Достаточно было вернуться и сообщить о раненом.

— Но он мог умереть, — возразила я. — Мы нашли его далеко от города.

— Значит, такова его судьба, — сказала мама так же строго, как говорила до этого с Ли Хуа.

Сестра надула губы и смотрела сердито, но больше не обвиняла меня в безрассудстве.

Уложив меня в постель, мама и сестра ушли, а я, оставшись одна, задумчиво потёрла синяки на запястье.

Странный день. Странная встреча. Такая ничтожная, ничего не значащая, и в то же время… Что-то очень сильно изменилось.

Мне как наяву привиделось лицо незнакомца. Как он звал свою Шао… Значит, вот так мужчина может любить женщину… Он словно пытался вернуть собственную душу…

— Уже легла? — в комнату вошёл отец с чашкой горячего пионового чая. — Мне сказали, сегодня ты спасла раненого человека, при котором был меч.

— Его нашли? — спросила я, взяв чашку и отчего-то волнуясь.

Хотя добродетельной женщине не следует волноваться ни о чём. Она должна в любой ситуации сохранять спокойствие и достоинство. До сих пор мне это прекрасно удавалось.

— Не нашли ни человека, ни меча, — покачал головой отец, глядя, как я пью чай. — Мы так и не узнали, кто он. Но стража до сих пор его ищет. Возможно, это кто-то из свиты старейшины Хуэй Фэна. Хотя, их попросили сложить оружие на границе…

— Ты не осуждаешь меня за то, что я сделала? — спросила я, волнуясь ещё сильнее.

— Нет, — отец взял чашку, поставил на стол, потом сжал в ладонях мою руку. — Ты поступила правильно. По закону, который установил твой отец. Как император я горжусь тобой. Как отец…

— Как отец?.. — я порадовалась, что в этот момент длинные рукава моей рубашки скрывали синяки на запястье.

— Тоже горжусь, — отец улыбнулся и погладил меня по голове. — Но