Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Тогда тем более страшно, что твой язык говорит что-то вперёд твоих мыслей. Умеренность в речах и обдумывание каждого слова — это обязанность добродетельной женщины.

— И ты — именно такая, — согласилась сестра, слегка приуныв. — Прости меня, Шойо. Я буду следить за словами.

— Верю тебе. И очень надеюсь, что ты сдержишь обещание, — я пожала ей руку, и мы вошли в зал.

Отец сидел на троне, в праздничном красном халате, расшитом золотыми драконами. Справа и слева от трона стояли наши братья, перед троном — советники, поодаль — придворные, стража, слуги.

Мы с Ли Хуа прошли через боковую дверь и сразу оказались за ширмой из тонкого шёлка, сотканного в редкую нить. От этого ткань получилась полупрозрачной. Вышитые на ней фениксы скрывали нас с сестрой от взглядов мужчин в зале, но то же время позволяли нам видеть всё и всех.

За ширмой в широком кресле уже сидела мама, и когда мы появились, поманила нас веером.

— Старейшина Хуэй Фэн вот-вот появится! — сказала она шёпотом. — Я боялась, что вы опоздаете!

Мы с сестрой встали справа и слева от мамы, и я видела, что Ли Хуа просто изнывает от нетерпения. Она даже начала пристукивать пальцами по спинке кресла, но матушка повела веером, и сестра сразу присмирела.

— Первый советник Вэй Линьфу вернулся? — спросил мой отец.

Вперёд выступил второй советник — Ци Син. Он доложил, что советник Вэй Линьфу отправился в отпуск почтения родителям двенадцать дней назад. Первый советник обещал вернуться в срок, чтобы успеть к прибытию старейшины Хуэй Фэна, но сегодня прислал письмо, что из-за разлива реки задерживается в пути.

— Как некстати, — нахмурился отец, но махнул рукой, показывая, что хватит об этом говорить.

Распахнулись главные двери, и появился мой жених. Я смотрела на него и всё больше убеждалась, что в этом человеке нет изъяна. То, как он выглядел, как говорил, как двигался — всё было выше похвал. И я замечала, как в глазах отца появляется добрая, снисходительная улыбка, а матушка начинает кивать в такт приветственным словам нашего гостя.

Мой жених был красноречив, но немногословен. Почтителен, но не подобострастен. И на его поясе светились мягким белым светом три бусины из нефрита. Это означало, что старейшина Хуэй Фэн на полпути к обретению просветления, которое необходимо для бессмертия. Полпути — это очень много. Если выдержал столько, то выдержишь и ещё столько же.

О таком муже можно только мечтать. И гордиться им. А если дети будут похожи на него, то это — счастье для любой матери.

Дети…

Я с трудом удержалась, чтобы не забарабанить пальцами по спинке кресла так же, как Ли Хуа.

Почему меня так беспокоит эта сторона семейной жизни? Все женщины проходят через это. И по закону справедливости я тоже пройду. В этом нет ничего ужасного.

Но почему мне страшно?..

Официальная часть длилась долго, были преподнесены подарки, засвидетельствовано почтение той и другой стороной, и вот, наконец, император объявил, что встреча жениха закончена. Придворным разрешили удалиться, а старейшину Хуэй Фэна отец пригласил выпить вечерний чай.

Зал опустел, слуги внесли столики и поставили их перед отцом и перед Хуэй Фэном, принесли циновки и подушки.

Чайник, стоявший на жаровне, вот-вот должен был закипеть, когда отец вдруг отослал и слуг.

— Вы хотели о чём-то поговорить со мной? — спросил Хуэй Фэн, когда слуги вышли, закрыв плотно двери.

— Моя драгоценная супруга и мои драгоценные дочери находятся сейчас здесь, в этом зале, — сказал отец, и Хуэй Фэн оглянулся, задержав взгляд на расшитой ширме, но сразу же почтительно склонил голову.

Отец засмеялся, и это было хорошим знаком. Он редко смеялся. Даже улыбку его было трудно заслужить.

— Да, они там, за этой ширмой, — отец посмотрел в нашу сторону. — Драгоценная супруга и младшая драгоценная дочь могут быть свободны, а мою старшую драгоценную дочь Тай Шойо я прошу выйти к нам и налить нам чаю.

— Иди, — тихо сказала мне матушка, пряча улыбку.

Поднялась из кресла и повела прочь Ли Хуа.

Моя сестра не упиралась и уходила покорно, но успела шепнуть:

— Потом всё расскажешь!

Когда и они покинули зал, я глубоко вздохнула и вышла из-за ширмы, опустив глаза, как и полагается принцессе.

— Драгоценный отец, драгоценный будущий супруг, желаю вам долгих лет и благоденствия, — я поклонилась трижды, а потом подошла к жаровне и взяла чайник за длинную изогнутую ручку.

Вода кипела, и я заварила чай в двух фарфоровых чашках, а потом поднесла первую чашку отцу.

— И тебе долгих лет, и бесконечного процветания твоей красоте, — поблагодарил отец, принимая чашку. — Угости чаем своего будущего мужа.

Рука моя чуть дрогнула, когда я подавала чашку старейшине Хуэй Фэну.

— Это сорт «медовая роса», — сказала я, всё так же не поднимая глаз. — Он в меру сладкий и ароматный. Надеюсь, вам понравится.

— Благодарю, принцесса, — сказал старейшина. — Чай из таких прекрасных рук не может не понравиться. Уверен, по вкусу он будет походить на эликсир бессмертия.

— Как будто вы его пробовали, старейшина Фэн! — засмеялся отец, а я осмелилась взглянуть жениху в лицо.

Он смотрел на меня с улыбкой. Улыбка была тёплая, ласковая, добрая.

— Вы правы, не пробовал, — ответил он, — но ваша дочь прекрасна, как Лунная богиня. Так что догадаться не трудно.

Поспешно опустив глаза, я отошла на несколько шагов.

— Разрешите удалиться, отец? — спросила я и не удержалась — ещё раз посмотрела на будущего мужа.

Он как раз сдвинул крышечку с чашки, чтобы сделать глоток. Уважая моего отца, он повернулся чуть в сторону, и получилось так, что наши взгляды встретились.

Старейшина пригубил напиток, продолжая смотреть на меня.

И этот взгляд не был простым. Он был… он был особенным.

Я замерла, чувствуя, как испуганно дрогнуло сердце, а потом услышала голос отца.

— Мне надо выйти ненадолго, — объявил он и поднялся с трона, поставив чашку с чаем на столик. — Пока не истекут шестьдесят капель воды, этот зал в вашем распоряжении.

— Что?! — я посмотрела на отца почти испуганно.

Оставаться наедине с мужчиной незамужней девушке — это противоречит всем правилам и добродетелям! Невозможно… Немыслимо…

— Шойо, — ласково сказал отец, — ваша свадьба всё равно дело решенное. Но разве тебе не хочется поговорить со своим женихом наедине? Чтобы узнать его получше?

И он вышел через потайную дверь, оставив нас со старейшиной вдвоём.

Смущение. Стыд. Страх.

Всё это смешалось в моём сознании, и я бросилась бежать в сторону расшитой ширмы.