Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Он обнял меня, я прижалась к нему, и на глаза навернулись слёзы счастья и благодарности.

Но в памяти снова и снова звучал прерывистый голос, полный страсти и боли: не уходи… не оставляй меня…

Персики отцвели, но вскоре должны были расцвести груши и абрикосы. Только я не увижу их цветения на родной земле, потому что под дождём опадающих персиковых лепестков в город въехал мой жених — старейшина Хуэй Фэн. Я видела его несколько раз раньше. Он приезжал к отцу, чтобы заключить договор о взаимопомощи. Привозил подарки. Бывал на празднике Луны. Мы даже встречались взглядами в общем зале, когда отец принимал послов.

Старейшина был молод, но отец отзывался о нём хорошо, хвалил за упорство в совершенствовании, за умение заклинать, за почтительный, спокойный и добрый нрав. И облик у старейшины был достойным и благородным. Ли Хуа сразу же сказала, что он похож на одного из небожителей, какими их описывают в древних сказаниях.

Мой жених появился на закате, в белых одеждах, и последние персиковые лепестки красиво падали на его длинные чёрные волосы.

На макушке пряди были собраны в пучок, прихвачены серебряным обручем и скреплены шпилькой-цзянь из светлой кости, тонкой резьбы.

Моя энергия нейли уже восстановилась, и мы с сестрой наблюдали за приездом старейшины с главной башни. Так лучше было видно всё великолепие процессии из Чу.

Белоснежный конь в серебряной сбруе нёс старейшину к нашему дворцу, и сотни слуг держали фонари, разноцветные ленты, шкатулки с подарками, и разбрасывали в толпу мелкие кусочки серебра.

Было шумно, красиво и радостно.

Звучала музыка, и люди танцевали прямо на улицах.

Да, свадьба — это всегда радость. И счастье.

— Он красивый! — сказала Ли Хуа, обнимая меня так крепко, будто я уже сегодня собиралась уезжать в страну Чу.

— Красота не главное, — ответила я.

— Ты рада? — спросила Ли Хуа точно так же, как отец.

— Конечно, — сказала я, глядя на пышную процессию, которая как раз заезжала в ворота дворца.

Конечно, я была рада. И счастлива. Мой брак послужит укреплению отношений между нашими странами. Чем больше союзников — тем стабильнее и безопаснее жизнь. Мой будущий муж красив, молод и отличается всевозможными достоинствами. Я буду стараться стать ему хорошей женой, приложу все силы, чтобы отец был мною доволен.

— Принцессы, вас ждут в главном зале, — позвала нас с сестрой Сяо Ю.

— Пора, — Ли Хуа сжала мою руку. — Не бойся, он неплохой человек, это сразу видно.

— Совсем не боюсь, — я потрепала её по щеке. — Только грущу немного, что оставляю тебя, матушку, отца…

— Чу не так далеко, чтобы ты успела соскучиться в разлуке, — возразила сестра. — И я уверена, что твой муж не даст тебе заскучать.

Уголки её губ лукаво задёргались, и я с трудом удержалась, чтобы не заворчать, как мама, что юным девушкам о подобном говорить неприлично.

Но сама я нет-нет и прислушивалась к себе. Обязанности жены — это не просто улыбаться подданным, быть почтительной, соблюдать этикет и законы предков. Главная обязанность — это родить детей. Чем больше, тем лучше.

Чтобы родить детей, надо…

Вот тут у меня невольно перехватывало дыхание. Моей младшей сестре знать ни о чём не полагалось. А мне мама уже показала книгу, где описывалось, что должно происходить между мужем и женой после свадебной церемонии.

Эти знания потрясли и напугали меня.

Несколько дней я ходила сама не своя, стараясь не показать, что в душе у меня такая же буря, что бывает осенью, когда западный ветер приносит тучи с далёких гор.

Потом буря в душе немного успокоилась. Но вот сейчас, когда перемены в моей жизни должны были произойти в скором времени, а не когда-нибудь через год или через месяц, я снова почувствовала волнение, страх, неуверенность… А это было неправильно.

Добродетельная женщина должна быть выше переживаний и страха. Она во всём полагается на волю отца, мужа, судьбы, поэтому ей нет необходимости беспокоиться о своей жизни. Как упавший с дерева листок не заботится о том, куда несёт его ветер, или увлекает река. Листок знает, что ему ничего не грозит, он не разобьётся, не утонет… Только со временем рассыплется в прах. Так и добродетельная женщина…

Но почему-то сейчас я не ощущала себя безмятежным листком, которому ничего не грозит кроме смерти от старости. Беспокойство и страх перекатывались в груди противными ледяными комочками, я никак не могла от них избавиться. И от того, что я оказалась не такой, как следовало, беспокойство охватывало меня ещё сильнее.

— У тебя ладони совсем холодные! — Ли Хуа взяла меня за руку и ахнула. — Я говорила, что твоя энергия ещё не восстановилась!

— Всё хорошо, сестра, — ответила я и даже смогла улыбнуться. — Просто стоять вечером на открытом воздухе — тут ещё не так замёрзнешь. Поспешим к отцу и гостям. В зале тепло, там я быстро согреюсь.

— Да, поспешим, — согласилась Ли Хуа, но в её взгляде я прочитала тревогу.

— Не тревожься за меня, — успокоила я её.

— Ты… ты не хочешь этой свадьбы?

— Конечно, хочу. И ничуть не боюсь. Отец знает, как устроить наши судьбы. Его дочерям не о чем волноваться.

— Ты всегда всё замечаешь, и знаешь, что сказать, — произнесла сестра с лёгкой досадой. — Иногда мне кажется, что ты не дочь императора, а дочь первого советника. Он тоже всё замечает и каждое его слово…

— Не говори так! — одёрнула я её и оглянулась — не услышала ли Сяо Ю.

Но служанка, как и полагается, шла на почтительном расстоянии от нас.

Всё-таки я не удержалась, чтобы не прочитать Ли Хуа наставление:

— Никогда не произноси ничего подобного. Твои слова, сказанные в шутку, могут быть восприняты, как оскорбление императрице. Оскорбление императрице — это оскорбление императора. Получается, что глупо пошутив, ты оскорбила нашего отца. Если он услышит подобное, то простит, но сердце его будет ранено. И печаль сможет навредить не только ему, но и нашей матери, и мне, и советнику Вэй Линьфу. А если об этом услышит кто-то другой и преподнесёт отцу особым образом или пустит слух, то императрицу и советника могут казнить за измену, а нас с тобой сослать, как незаконнорожденных. Ты этого хочешь?

— О чём ты говоришь, сестра?! —