Разрушение - Наталия Джастер

Плотно запахнув шерстяное пальто, я прогуливалась по лагерю. Моя юбка шуршала по опавшим листьям, которые поблескивали в темноте. Солдаты толпились вокруг горящих бревен и опрокидывали кувшины с элем. Некоторые рассказывали истории о древней Осени и ее легендарной колонии домов на деревьях, в то время как другие гоготали и подшучивали друг над другом.

Но когда я проходила мимо, каждая группа понижала голоса и преклоняла колени. Я отвечала улыбками, что заставляло их замереть, независимо от того, как часто я пыталась быть любезной во время путешествия. За те годы, что прошли со смерти отца, я редко кому-либо улыбалась.

Тем временем я сохраняла нейтральный взгляд и осматривала лагерь. А все это время мой желудок делал сальто.

Куда же ты подевался?

Яблоки свисали с деревьев, как шары. Они отбрасывали маленькие лучи красного света по всему лесу. Эти плоды давали такое же свечение, как свечи, только куда более провокационного цвета.

Я остановилась под веткой и вытянула шею, чтобы полюбоваться фруктами. Мои пальцы потянулись, чтобы коснуться одного из плодов, кожица которого была сверкающего гранатового оттенка. Пигментированный румянец был равномерным, а аромат — насыщенным.

Это означало, что оно спелое. Возможно, даже слишком идеальное.

Излишняя осторожность не помешает, поэтому я повернула яблоко, чтобы получше рассмотреть его изящный листик, свисающий с черенка. Лист казался зеленым, но весь фокус заключался в том, чтобы правильно его наклонить и увидеть истинный оттенок. Я поворачивала фрукт до тех пор, пока на листе не проступил здоровый коричневый цвет, напоминающий второй слой под поверхностью.

Эта крошечная деталь расслабила мои пальцы. Это яблоко было безопасным.

Тяжесть чьего-то внимания прервала мое восхищение фруктом. Покалывание затанцевало вдоль позвоночника. Медленно я повернула голову в сторону источника.

Сначала мой взгляд наткнулся на эти глаза. Две проницательные радужки пронзали мрак с другого конца лагеря, зелень которых была сочной, как клевер. Он стоял среди рыцарей, переговариваясь с ними вполголоса.

Словно вспышка молнии, внимание Поэта пронзило расстояние и ударило мне в грудь. С лицом, освещенным светом костра, шут наблюдал за мной. И именно тогда его дьявольские губы изогнулись.

Он заметил мое присутствие задолго до того, как я заметила его. Несомненно, он следил за каждым моим шагом.

Это осознание горячей волной растаяло внизу моего живота.

Технически, это был не первый раз, когда Поэт пировал с отрядом. Он сделал это в тот самый первый вечер, когда мы покинули Весну. В ту ночь он рассказал им первую половину нашей истории, ту, что хранил в памяти с момента нашего знакомства.

Намеренно Поэт отложил рассказ о второй половине. Пусть это напитает их умы, — замышлял он, делясь со мной. Пусть они обдумают события, — говорил он. Потому что чем дольше наша запретная история будет вариться в мыслях солдат, тем сильнее будет эффект от концовки, тем больше это может побудить их переосмыслить отношение к нам.

Под воздействием свободно льющегося эля поведение рыцарей стало неформальным. Судя по их пристальному вниманию, Поэт как раз раскрывал им вторую половину нашей предыстории.

Когда мы покинули двор Весны, шут поведал нашу историю мне в карете. Я слушала с комком в горле. Столько всего произошло, и он помнил каждую секунду в кристально ясных подробностях.

Мы — история для посиделок у костра. Вот и все. И в этом все.

Молча я смотрела в ответ. Одним лишь взглядом я передала каждую лихорадочную и неистовую эмоцию, роящуюся во мне. И, как истинная королевская особа, склонила голову.

Губы Поэта изогнулись еще сильнее. И, как услужливый Придворный Шут, он кивнул, являя собой само воплощение радушия. Этот обмен взглядами наполнил меня адреналином и безумной жаждой, и все это бурлило прямо под поверхностью.

Еще одно желание застыло на моих губах. Я сорвала яблоко с ветки, а затем взглянула на него еще раз. Мои зубы вонзились в плод, и буйство вкуса взорвалось на моем нёбе. Сладкий сок смочил язык, пока я позволила невысказанному приказу проступить на моем лице.

Найди меня.

Потому что то, о чем просила принцесса, она получала.

Зрачки Поэта вспыхнули. Даже с такого расстояния я видела, как это произошло. Зеленые радужки сузились, поглощенные этими черными колодцами.

Я прожевала и сглотнула. Затем резко отвернулась от него с гордо вздернутым подбородком. Моя юбка и пальто рассекали листву, когда я скрылась в глубине сада.

Вскоре после этого за моей спиной послышалась пара лукавых шагов.

4

Бриар

Смешивающиеся голоса и потрескивание поленьев стихли. Вскоре остался лишь хор наступающей ночи. Ухнула сова. Что-то дикое завыло вдалеке.

Туман окутал меня, и я растворилась в его пелене. И все же золотые и оранжевые листья бука источали тусклый свет, словно фосфоресцирующие зонтики, а яблоки мерцали на невысоких деревьях сада.

Я прогуливалась, застенчиво смакуя свое лакомство. Я вонзила резцы в яблоко, его мякоть была наполнена соком, который потек по моему горлу. Стон сорвался с моих губ. Я и забыла, какими чудесными они были на вкус.

Окружающая обстановка укрепила мою уверенность и сделала шаг более твердым. Возвращение к корням придавало мне сил, а осознание того, что он рядом, — бодрости.

Спокойный стук шагов уколол мой слух. Силуэт двигался, как пар — плавно и неуловимо.

Я проглотила еще один кусок фрукта. Капля сока стекла из уголка моего рта. Мой язык выскользнул и слизал ее.

Я специально повернула голову так, чтобы он это увидел. И конечно, его шаг сбился, я могла бы поклясться, что позади меня раздалось сдавленное ругательство.

Мои губы изогнулись в улыбке. Я то ныряла в туман, то выныривала из него, огибая стволы деревьев и пробираясь сквозь кусты. Таким образом я устроила ему экскурсию. Я познакомила его со своим миром, и он без колебаний последовал за мной в его глубины.

Долгое время мы не разговаривали. Лишь пейзаж издавал звуки: листья трепетали над головой и хрустели под ногами. Когда они падали с ветвей и умирали, то теряли свои краски, их свет тускнел. И все же я находила их такими же прекрасными, как и те, что все еще цеплялись за ветви.

Призрак продолжал идти. Он бы никогда не остановился.

Я выбрала самый длинный маршрут, чтобы сбить его с пути. Эта тропинка скроет нас от назойливых глаз.

Чем дальше я шла, тем туже сжимал меня корсаж. Грудь налилась в корсете, а соски затвердели, словно камешки. Чем ближе он подходил, тем