Разрушение - Наталия Джастер

Съев яблоко до самой сердцевины, я бросила огрызок через плечо. Я представила, как он с глухим стуком приземляется у его ног. Едва слышный смешок раздался в нескольких метрах от меня, этот звук посеял хаос в моих сокровенных складках.

Под бельем влага смочила складочку моей киски. Это не мешало идти, напротив, я наслаждалась этим ощущением. От этого я чувствовала себя сексуальной.

Он заставлял меня чувствовать себя сексуальной.

— Знаешь, — призналась я, — не каждое яблоко в этом саду безопасно есть.

Прошло несколько мгновений, прежде чем озорной тенор ответил:

— Вот как?

Я провела пальцами по стволу, а затем обогнула его. Туман расступился, словно занавес, приглашая меня войти.

— Листик на черенке подскажет тебе. Если он коричневый, все в порядке. Но если зеленый… — Я покачала головой и понизила голос, — ты пожалеешь, что съел его.

— И какая же часть меня пострадает? — спросил мой преследователь.

— Твое величайшее умение, — ответила я, словно рассказывая жуткую сказку. — Яблоко поглотит его.

— Ах. Как проклятие.

— Хуже. — Я обошла еще один ствол и прижалась к нему спиной. — Как яд.

Его тень материализовалась в подлеске. Она замерла по другую сторону дерева, и его хриплый голос скользнул из-за поворота, словно дым:

— Продолжай.

— Осень ценит мастерство так же высоко, как и честность, но отравленное яблоко лишает тебя первого. Оно отнимает у тебя навык, который ты ценишь больше всего. Врач больше не может исцелять людей, мать превращается в тирана, а стеклодув забывает, как работать с печью, и сует в нее руку. Потеря навыков стоит людям не только их личности, но и их любви, их конечностей или даже самих жизней.

— А я-то думал, что это спокойная земля.

— Так и есть, — сказала я. — До поры до времени. Разве ты не остановил меня однажды, когда я хотела дотронуться до весенней розы, потому что укол ее шипа разжигал сексуальную ненасытность?

— М-м-м. Это был ангел на моем левом плече. Дьявол на правом до сих пор спорит, стоило ли мне вообще вмешиваться.

— В тебе нет ни капли стыда. — Тем не менее я подавила улыбку. — Природа благосклонна настолько же, насколько и жестока. В одно мгновение она умиротворяет. В следующее — ужасает. Как и в любом Сезоне, ты должен знать, как жить со стихиями и их магией.

Поэт промурлыкал:

— В таком случае, я с нетерпением жду твоих наставлений.

Я повернула голову набок и прошептала его тени:

— Ты рассказал им.

— Да, — ответил он. — Услышав первую половину, они втянулись в нашу захватывающую историю у костра. К несчастью, я опустил откровенные детали. Никакого спасибо твоим бесконечным просьбам, но я бы и не подумал пачкать хрупкие чувства воинов пошлостью.

— Они слушали?

— За кого ты меня принимаешь? За новичка?

— Ты говорил сдержанно или устроил спектакль?

— Теперь ты просто притворяешься, будто никогда со мной не встречалась, не говоря уже о том, что трахалась со мной до потери пульса.

— Поэт…

— Возможно, я баловался и тем, и другим. Немного твоего восхитительного обаяния, чуточку больше моего. К концу они были поглощены историей, если не сказать выбиты из колеи. Они поняли, что я не несу чушь.

— Конечно, они поняли, — подтвердила я. — Первая склонность Осени — к искренности. Это наш фундамент, что делает нас более чувствительными к фальши. Если гордыня не мешает, мы улавливаем ее, как перепад температуры.

Шут замолчал. Я почувствовала, что он думает о том же. Если это было правдой, то к счастью, он был маэстро обмана. И к такому же счастью, я была будущей правительницей Сезона, воспитанной распознавать нюансы поведения его граждан. При дворе эти навыки помогут поддерживать хрупкий баланс между честностью и недосказанностью.

Хвала Сезонам, мы не были ввергнуты в этот хаос сразу после пересечения границы. Нам дали эту благословенную передышку. Только мы вдвоем.

— Я рада, что у нас есть это время. — Я потянулась назад, мои пальцы скользнули по грубым прожилкам ствола. — Я рада, что твой первый взгляд на Осень именно таков. — Мой голос дрогнул. — Простой. Наедине.

В лесу, а не в замке. В уединении, а не среди тысячи придворных.

Словно шут этого и ждал, его пальцы встретились с моими на полпути. Наши пальцы задержались, скользя друг по другу.

Я закрыла глаза. Непрошено всплыло воспоминание о том, как рыцари смотрели на Нику. Это, а еще душевная травма мальчика в Весне, от которой он все еще страдал периодическими кошмарами.

Помимо этого, я думала обо всех невинных узниках, томящихся в клетках по всем Темным Сезонам. Эту часть моего королевства Поэт еще не видел. Но он знал достаточно из Весны. Он стал свидетелем своей доли ужасов и был вынужден сдерживать себя, сдерживать свою ярость ради долгосрочных перемен.

Я разглядывала упавшее яблоко, гниющее на земле.

— Как ты делал это в Весне? — спросила я вслух, и мой шепот растворился в тумане. — Как ты видел так много и при этом сдерживал себя?

Его пальцы замерли на моем запястье, а затем снова принялись поглаживать мою кожу.

— Я делал это ради него.

Ради Нику. Он терпел ради сына.

— Это я знаю, — мягко произнесла я. — Но как ты пережил боль? Как ты ее укротил?

Я услышала мрачную улыбку в его тоне.

— Никак.

От этого ответа на глаза навернулись слезы. Поскольку он не мог остановить боль, как ткань кровоточащую рану, Поэт позволил ей идти своим чередом. Развлекая, выбирая придворных в качестве мишеней, занимаясь сексом с дворянами и приходя к власти в Весне, он не переставал испытывать душевные муки.

— Вместо того чтобы позволить ей убить меня, я позволил ей подпитывать меня, — признался Поэт. — Ты сделаешь то же самое, Бриар.

— Как? Мы строили планы, но чем ближе я к дому, тем меньше уверенности чувствую. — Я покачала головой. — Я хочу быть больше, чем просто принцессой Сезона.

— Ну надо же, — поддразнил он. — Какая жадная наследница.

— Я хочу быть принцессой народа, — подчеркнула я. — Всего народа. Как я могу управлять нацией, которая потворствует тому, как наш континент обращается с людьми? Как долго я продержусь, прежде чем сорвусь?

— Хватит, Сладкая Колючка. Не вступай на эту тропу. Ты сильнее этого. Ты держалась с достоинством, когда умер твой отец. Ты сделала это, когда нашла моего сына в подземелье, вызволила его из камеры и столкнулась с преследованием со стороны всех существующих королевских особ. Ты — настоящий чертов лесной пожар.

Я сжала его пальцы.

— Как мы справимся?

Ответ шута был прост:

— Вместе.

Он притянул