Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Давай прогуляемся, — ответила я. — Хочу осмотреться. Тут красиво и должны расти редкие растения.

— Тебе надо отдыхать, а не трудиться, — наставительно сказал И Чэнь. — Сейчас тебе не надо работать в лечебных палатах, поэтому и траву собирать не надо.

— Но это не значит, что я должна сходить с ума от безделья, — сказала я. отставив чашку с почти нетронутым супом. — Ничто не лечит душевные раны лучше, чем работа.

На это И Чэню возразить было нечего.

Мы с братом долго гуляли вокруг дома, осматривая окрестности. Бамбуковая роща, где протекал ручей… Небольшое озеро, где росли золотые лотосы… Тропинка, уводящая в горы…

Здесь было тихо и спокойно. Но в моей душе не было спокойствия. Снова и снова мысленно я возвращалась к событиям того дня, когда Безумный Демон убил моего жениха и не убил меня. И я ловила себя на том, что чаще думаю о демоне, чем об убитом женихе. Эту пугало, но я не могла избавиться от собственных мыслей.

Кто ранил демона, когда я нашла его в горах? Как демон мог пройти через магический барьер, установленный моим отцом? Почему демон пришёл убить именно Хуэй Фэна? Пришёл открыто, в императорский дворец, хотя должен был понимать, что не уйдёт оттуда живым… Но ведь ушёл?.. Или от меня снова что-то скрывают?..

Брата я больше не расспрашивала. Мне казалось, что он не скажет мне правды. И это тоже пугало. Демоны умеют посеять сомнения в душах людей… И сейчас я сомневалась.

Даже любимое дело, на которое я так надеялось, не помогло избавиться ни от сомнений, ни от мыслей. Но на прогулке я нашла несколько редких лекарственных трав, и решила, что никакие сомнения и душевные терзания не должны мешать выполнению моего долга. Пусть И Чэнь заботится обо мне, а я должна позаботиться о подданных моего отца, как и положено почтительной дочери. Сейчас самое время цветения, растения налились целебными силами. Нельзя не воспользоваться этим. Надо собрать как можно больше, чтобы не пропало ни единого листочка. Вдруг именно он спасёт чью-то жизнь?..

Потекли дни — медленные, однообразные, как колыхание воды в озере с золотыми лотосами.

Каждое утро я вставала с зарёй, брала корзинку и отправлялась в лес, чтобы найти и собрать целебные травы. Возвращалась к хижине уже в сумерках, купалась, ужинала, выпивала пионовый чай, что приносила мне няня, и засыпала крепко и без сновидений до следующего утра.

Во всех прогулках меня сопровождали брат и телохранители.

Вставать им приходилось тоже на рассвете.

На четвёртый день И Чэнь начал позёвывать сначала в кулак, а потом и открыто. На седьмой день намекнул, а потом и прямо предложил воспользоваться возможностью жить вдалеке от города и городских правил.

— Можно просыпаться если не в час лошади,[1] — сказал И Чэнь, — то хотя бы в час змеи,[2] когда солнце уже высоко, а не когда оно только-только собирается показаться из-за горизонта.

— Можешь спать, сколько угодно, — ответила я. — Пусть со мной ходят только телохранители. Они, в отличие от тебя, не жалуются.

— Посмели бы, — буркнул И Чэнь и сказал возмущённо: — Как я могу отправить тебя в лес с чужими мужчинами?! Ты — девушка из благородной семьи. Пойдут слухи…

— Благородные люди должны быть выше слухов, — перебила я его.

Он замолчал, но нахмурился и покачал головой, показывая, что уступать не намерен.

— Тогда охраняй меня сам, — пожала я плечами. — Твоё желание поспать подольше — понятно, но не разумно. Моё стремление встать на рассвете, чтобы собрать больше лекарственных трав — и понятно, и разумно. Чей бы поступок одобрил наш отец?

— Ты такая правильная, Шойо, — проворчал И Чэнь, — что иногда хочется дать тебе подзатыльник. Сам не пойду и стражу не пущу. И ты будешь сидеть дома!

— Не буду, — возразила я твёрдо. — Не могу позволить себе бездельничать, когда вокруг такие сокровища. Мой сегодняшний труд завтра спасёт чью-то жизнь. Помешаешь мне — и станешь убийцей в глазах небес.

— Говоришь, будто ты не женщина, а бродячий проповедник, — в сердцах сказал брат. — Неужели у тебя нет никакой жалости ко мне? Впервые у меня есть возможность отдохнуть…

— Отдыхай. А за травами я буду ходить одна.

— Чтобы отец оторвал мне голову, если с тобой что-то случиться?! Ну нет!

— Мы столько времени здесь, и ничего не случилось. Хищных зверей никто никогда не встречал, ядовитых змей — тоже. Ты сам говоришь, что демоны сюда не доберутся. А напасть на женщину, тем более дочь императора, никто не осмелится. Недаром нашу страну зовут Страной Благоденствия и Спокойствия.

Брата я не убедила, и ещё несколько дней он с обречённым видом ходил за мной по лесам и берегам озёр. Но потом объявил, что я могу бродить одна, где захочу, и запретил телохранителям покидать двор дома.

— Если с тобой что-то случится, Шойо, — сказал И Чэнь грозно, — то в этом не будет моей вины, а только твоя!

Он очень надеялся, что я передумаю, испугаюсь и буду сидеть дома, не осмеливаясь уйти в лес одна.

Но тут И Чэнь очень ошибался.

На следующий же день я отправилась в лес на рассвете, пока брат сладко спал.

Телохранители не посмели меня остановить и не посмели следовать за мной, чтобы не нарушить приказ И Чэня.

Я вот я уже шла по знакомой тропинке, чтобы выйти на знакомую поляну, где росла трава фан-фэн. Это растение, как известно, побеждает болезни ветра в человеческом организме. Оно успокаивает желудок, очищает, тонизирует, помогает победить пищевой яд. У этого растения нежно-фиолетовые цветы, похожие на маленькие тигриные пасти — нажми на цветок, и он зевнёт, показав белый язычок-тычинку.

В этот день никто не стоял за моей спиной, никто не торопил, выказывая нетерпение, и я не спеша собирала травы, наполняя корзинку, и поднималась всё выше по склону, куда моему брату обычно было лень идти.

Лес внезапно расступился, и я увидела окрестности как будто на раскрытой ладони.

Была видна далёкая деревня на берегу озера, и крыша моего нынешнего жилища, и безбрежное зелёное море из крон деревьев. По листьям пробегал ветер, и зелёное море колыхалось волнами, как настоящее.

Мне вдруг показалось, что я уже видела всё это — зелёное море, озеро, деревушку на берегу. Видела эту безмятежность, чувствовала это спокойствие.

Я села на камень, давая отдых ногам и любуясь великолепным видом. И мне опять показалось, что когда-то давно я точно так