Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка
Эти имена отозвались в моей душе какими-то странными отголосками. Как далёкое-далёкое эхо. Будто кто-то позвал меня с той стороны горы. И я знаю, что эхо — это то, чего не существует. Но всё равно его слышу. И понимаю, что за этими звуками стоит живой человек. Тот, кто знает меня.
Но ещё мне было известно, что клана Байху никогда не существовало.
В то же время передо мной была разрушенная пагода, на кирпичах которой были белые тигры… Старший Байху… Старший из рода Белых Тигров… Почему это имя кажется таким знакомым?.. И в то же время я была уверена, что никогда его не слышала.
Тут я могла уйти в третий раз. Но не ушла.
— Дедушка, — произнесла я медленно, — я изучала историю, перечитала все книги в императорской библиотеке… Там написано о прежних царствах. Но нигде не было ни слова о клане Байху. Откуда же ты знаешь о них?
— От своего деда, — ответил старик. — А он узнал от своего деда. А тот видел всё, что здесь происходило, своими глазами. Не все мудрости мира хранятся в императорской библиотеке. А как ты попала в императорскую…
— Что же произошло с этим великим городом? Его разрушило землетрясение? — перебила я старика прежде, чем он начал выспрашивать обо мне.
Он сделал глоток из тыквы-горлянки, покачал головой, а потом заговорил, будто припоминая:
— Нет, его разрушил гнев небес.
Я забыла о брошенной корзинке, забыла о том, что солнце уже перевалило за полдень, и подошла ближе к старику.
— Но ты говорил, что небожители покровительствовали роду Байху? Как же получилось, что небеса разгневались?
— Клан Байху всегда стоял выше всех местных кланов, — сказал старик, и было видно, что он очень доволен, что его спрашивают и слушают со вниманием. — Байху родились на этой горе. А здесь, если ты не знаешь, место особой благодати. Сюда, на гору Нефритового дракона, спускаются даже небожители. Предводитель клана Да Байху водил знакомство с небожителями. Они многому научили его, а он, в свою очередь, научил своих людей. У Байху всегда было самое лучшее оружие, и они могли передвигаться по воздуху, используя свои веера. Поэтому их не пугали расстояния, и тысячи ли были для них лёгким путешествием. Байху были знаменитыми воинами и заклинателями. Они победили всех врагов, объединили все племена, и Старший Байху стал называть себя императором. На каждый Лунный праздник он приглашал к себе небожителей. И простые смертные могли видеть бессмертных, а бессмертные ели и веселились вместе с простыми людьми. Мой предок говорил, что однажды с небес спустилась сама Госпожа Пурпурной Звезды. Она взяла горсть риса и превратила его в жемчуг.
— Красивая сказка, — заметила я, потому что старик замолчал.
— Это не сказка, дитя. Это — правда, — старик вздохнул и уныло потряс тыквой, на слух проверяя, сколько ещё вина осталось. — Но даже заступничество небожителей не помогло клану Байху. Говорили, что однажды Старший Байху разгневал небожителей, за что и был наказан. Его дочь не вышла замуж и рано умерла. Наследников не было, и когда умер Старший Байху, то люди из клана разбрелись по свету, город пришёл в запустенье, лес поглотил его. Молния попала в пагоду и разрушила её. Словно небеса и после смерти мстили старейшине.
— Что же он сделал?
— Кто же знает? — пожал старик плечами. — Это о милостях небес приятно рассказать. А о чёрных делах и ошибках молчат до самой смерти.
— Наверное, да… — прошептала я, думая о клане, которого словно бы никогда не существовало.
— А почему ты такая грустная? — спросил старик. — Я слышу печаль в твоём голосе. Красивые девушки не должны быть печальны. В их жизни не бывает горестей.
— Ты знаешь предания старины, — сказала я, — но не знаешь того, что происходит сейчас. Ты прав, я печальна. Но не прав в том, что в жизни юных и красивых не бывает горестей. В моей жизни случилось страшное горе. Перед свадьбой был убит мой жених. Его убили на моих глазах.
— Не грусти, — тут же произнёс слепец. — Он тебе не жених.
— Что?.. — растерялась я.
— Браки устраивают небеса, — пояснил мой собеседник. — Красные нити судьбы не перерубить так легко. Этот человек просто не был твоей судьбой.
Он утешал меня, это понятно. Вот только его слова совсем меня не утешили. Наоборот. Все сомнения, которые я так старательно пыталась похоронить в своей душе, разом ожили. Вскочив, я в волнении переплела пальцы и сразу вспомнила… Безумного Демона.
Горящий взгляд… Холод и огонь в глазах…
Я вздрогнула, когда сухая и сильная рука старика взяла меня за запястье. Я хотела освободиться, но он без труда удержал меня и приложил палец к губам, приказывая мне молчать.
Что-то услышал в лесу?.. Кого-то услышал?..
Замерев и затаив дыхание, я некоторое время стояла неподвижно, пока старик к чему-то прислушивался.
— Твои меридианы ци перекрыты, — сказал он совсем другим тоном.
Теперь его голос звучал тревожно и настороженно.
— Не понимаю… — начала я.
— Я слышу твой пульс, — перебил меня слепой. — Кто-то намеренно блокирует твою духовную силу.
— У меня нет силы, я могу только лечить, — растерялась я, снова попытавшись освободиться, и на этот раз старик меня отпустил.
Отпустил, но нахмурился и теперь позабыл о тыквенной фляге, уронив её в траву.
— Это не так! — возразил он. — В тебе много силы, и она наполняет тебя, грозя взорваться. Это опасно! Прежде всего — для тебя самой! Кто ты? — спросил он требовательно.
Я настолько растерялась, что не посмела промолчать или солгать.
— Моё имя — Шойо. Я дочь императора Му Вана. Мы здесь с братом…
— Дочь императора?! — старик прихлопнул себя по коленям и расхохотался.
Да так, что его смех подхватило лесное эхо — словно весь лес, вся гора захохотали вместе с ним. Мне не понравился этот смех. Зачем смеяться, когда звучит имя императора? Простолюдину полагается проявлять почтительность, когда он слышит имя правителя.
Но старик почтительности не проявил и заговорил насмешливо:
— Как получилось, что дочь старейшины Тай не умеет применять свои силы и не умеет владеть мечом?
— Отец против насилия и запретил оружие до окончания времён, — возразила я, уже