Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Вот оно. Не обещание любви, не клятва защиты, не сладкая ложь для женщины, которую только что растоптали. Просто граница. Возможно, единственная граница в этом зале, проведённая не вокруг неё, а для неё.

Она посмотрела на Аврела.

— Старый Зал брачных клятв признан нейтральным?

Старейшина стиснул губы.

— Формально.

— Его безопасность утверждена?

— Это место не используется.

— Я спросила не это.

Аврел молчал.

Нокс ответил вместо него:

— Утверждена древним договором до тех пор, пока в стенах живёт хотя бы одна брачная печать, требующая пересмотра.

Яра опустила взгляд на своё запястье. Печать горела тихо, но не угасала. Рядом с ней, глубже под кожей, светилась маленькая искра свободного пламени. Она всё ещё не могла думать о ребёнке спокойно. Каждый раз, когда взгляд касался этой искры, внутри будто открывался новый страх. Не о себе уже. О том, что её ещё не рождённое дитя стало причиной, по которой её больше никогда не оставят в покое.

— Значит, я могу поехать туда, — сказала она.

Аврел резко повернулся к Мортану. Тот не смотрел на старейшину. Он смотрел на Яру.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Возможно, — ответила она. — Но сегодня я слишком хорошо узнала, что делаете вы.

Он вздрогнул едва заметно, как от удара, нанесённого при всех.

Сибилла сделала шаг к нему, но Мортан снова не заметил. Или сделал вид.

— Если ты выйдешь из этого дворца с ним, — сказал он тихо, — назад будет трудно вернуться.

Яра ощутила почти смешное желание спросить: назад куда? В спальню, где её ждали пустые вечера? В зал, где её называли ошибкой? К мужу, который вспомнил о ней только после знака наследника? Но она не стала. Некоторые вопросы унижали не ответом, а самой надеждой, что ответ может что-то изменить.

— Я не возвращаюсь туда, откуда меня уже выгнали, — сказала она.

Мортан не ответил.

Аврел, очевидно, понял, что удержать её при свидетелях нельзя, не разрушив видимость закона.

— До рассвета, — процедил он. — Княгиня Яра может находиться в старом Зале брачных клятв под временной защитой лорда Эррела. Утром полный круг Совета явится туда для пересмотра знаков.

— Не полный круг, — сказал Нокс.

Аврел медленно повернулся к нему.

— Что вы сказали?

— В старый Зал не входит круг, который пытался закрыть чашу до появления наследной искры. Туда входят только стороны клятвы, названный защитник и трое свидетелей, не связанных родовой выгодой.

— Вы не будете диктовать Совету правила.

— Это не мои правила. Это стены того дома. Вы же помните, почему перестали туда ездить.

Аврел побелел.

На мгновение Яре показалось, что в зале стало холоднее. Даже огонь словно прижался к металлу чаш. Что бы ни произошло когда-то в старом Зале, Совет боялся не руин и не пыли. Он боялся места, где их слова могли быть проверены чем-то древнее их власти.

— Я согласна, — сказала Яра.

Мортан резко повернулся.

— Яра.

— Я согласна ехать в старый Зал брачных клятв.

Она не стала добавлять “с Ноксом”. Это и так было ясно. Слишком ясно для лица Мортана, на котором злость смешалась с чем-то болезненным, почти неверящим. Будто он всё ещё ждал, что одна его интонация вернёт прежний порядок.

Нокс снова протянул ей руку.

На этот раз Яра взяла её без паузы.

Не потому, что доверяла. Не потому, что не боялась. Она боялась. Нокса, Мортана, Совета, знака на чаше, пепельной линии, ребёнка, который уже оказался в центре чужих законов. Но страх не отменял выбора. Иногда выбор был просто направлением, в котором ты уходишь от тех, кто уже доказал, что не остановится сам.

Двери открылись окончательно.

И Яра вышла из Высокого зала не княгиней, которую изгоняют, и не матерью наследника, которую охраняют ради рода.

Она вышла женщиной, у которой впервые за три года было право не оглядываться.

Она всё равно оглянулась.

Не на Мортана.

На чашу.

Свободное пламя горело тише. Пепельная линия рядом с искрой больше не казалась чужой подписью. Теперь она напоминала дорогу — тонкую, опасную, ведущую через тёмную землю туда, где, возможно, стояли ответы.

И Сибилла смотрела на эту линию с таким ужасом, будто знала: дорога приведёт Яру туда, где всплывёт не только правда о сегодняшнем вечере.

Коридоры дворца Дайров встретили её не тишиной, а отступающим шёпотом.

Они шли быстро, но не бегом. Нокс держался рядом, не впереди. За ними двигались двое его людей — Яра не заметила, откуда они появились, только увидела пепельные плащи у боковой галереи и поняла, что Нокс пришёл в дом врага не один и не без подготовки. За спиной оставались стражи Дайров, но после решения Аврела они не смели задерживать её открыто.

Мортан не пошёл следом.

Это тревожило сильнее, чем если бы пошёл.

Яра знала его достаточно, чтобы понимать: если Мортан молчит и отступает, значит, он выбирает удар, который будет точнее первого.

У поворота к внутренним покоям она замедлила шаг. Там, за резными дверями, начиналась галерея, ведущая к её комнатам. В этих комнатах остались платья, письма, книги, гребни, тонкая шаль, которую она накидывала по вечерам, когда ждала Мортана и уже знала, что он не придёт. Там осталась её прежняя жизнь — не счастливая, нет, но знакомая до каждой складки на покрывале.

— Хотите забрать вещи? — спросил Нокс.

Он не торопил. Просто заметил, куда она смотрит.

Яра почти ответила “да”.

Почти.

Потом представила, как войдёт в свои комнаты, а там уже будут женщины Дайров. Не обязательно по приказу Мортана. Достаточно по приказу Совета. Они сложат её платья, пересчитают украшения, проверят шкатулки, оставят только то, что сочтут допустимым для княгини, временно вышедшей из-под контроля. И каждая вещь, которую Яра возьмёт, будет выглядеть так, будто она просит у этого дома разрешения на память.

— Нет, — сказала она. — Не сейчас.

Нокс кивнул.

— Тогда через западный двор. Там меньше глаз.

— Разве вам не выгоднее, чтобы глаз было больше?

Он посмотрел на неё. В полумраке коридора его лицо казалось ещё резче.

— Вы хотите идти через главный двор?

— Я хочу знать, когда вы используете меня, лорд Эррел.

Нокс не улыбнулся, но что-то в его взгляде изменилось. Не обида. Скорее уважение к удару, который попал в цель.

— Всегда спрашивайте прямо, княгиня. Так у нас обоих будет меньше поводов для красивой лжи.

— Хорошо. Вы используете меня?

— Да.

Ответ оказался таким спокойным, что Яра сбилась с дыхания.

Она ожидала обходной фразы. Благородного возмущения. Уверений, что он только защищает невинно обиженную женщину. Но Нокс сказал “да” так, будто честность была