Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

Мортан появился в конце галереи.

Один.

Без старейшин, без стражи. В чёрном княжеском плаще, с лицом, на котором уже не было потрясения. Он успел собрать себя. И это делало его опаснее.

— Уйди, — сказал он Сибилле.

Та открыла рот.

— Мортан…

— Сейчас.

Сибилла побледнела, но подчинилась. Проходя мимо Яры, она задержалась всего на миг и прошептала:

— В старом Зале спросите, что случилось с первой женой Дайра.

Потом ушла.

Яра не успела даже повернуться к Ноксу, чтобы понять, услышал ли он. Услышал. Его лицо стало таким неподвижным, что ответ был очевиден.

Мортан смотрел только на Яру.

— Я дам тебе ночь, — сказал он.

Яра почти не узнала его голос. В нём не было просьбы. Не было прежнего приказа. Было обещание человека, который отступает не потому, что проиграл, а потому что выбирает поле для следующего удара.

— Как щедро.

— На рассвете я приеду в старый Зал.

— Это решит Совет?

— Это решу я.

Нокс холодно произнёс:

— Граница Пепельного края не открывается по твоему желанию.

— Для моего наследника откроется любая граница.

Яра почувствовала, как внутри снова поднимается тот защитный страх. Острый. Тёмный. Уже не беспомощный.

— Он не повод для вторжения, Мортан.

— Он мой ребёнок.

— Ты не знал о нём час назад.

— Теперь знаю.

Как просто. Как страшно просто для него менялся мир: узнал — значит, имеет право.

Яра смотрела на мужчину, которого когда-то хотела понять, и вдруг увидела не чудовище, не бездушного злодея, а человека, воспитанного так, что он правда не различал заботу и владение, если речь шла о его крови. Это не оправдывало его. Наоборот. Делало опаснее, потому что он мог искренне считать насилием только чужое сопротивление, но не собственный приказ.

— Тогда учись знать дальше, — сказала она. — Ребёнок — не только кровь. И если ты хочешь однажды иметь право произносить это слово рядом с ним, начни с того, что отпусти его мать сейчас.

Мортан молчал.

Впервые за вечер его молчание не казалось законченным. В нём было движение. Борьба. Яра не знала, с чем именно: с яростью, гордостью, поздним стыдом или желанием просто взять её на руки и унести в восточное крыло, а потом назвать это защитой.

Наконец он сказал:

— До рассвета.

— До рассвета, — ответила она.

— А потом я заберу своё.

Нокс едва заметно двинулся, но Яра опередила его:

— Попробуй сначала понять, что именно ты потерял.

Она развернулась и пошла к западной лестнице.

На этот раз не оглянулась.

Экипаж Нокса ждал во внешнем дворе без гербов.

Это удивило Яру. Она ожидала пепельных знаков, мрачной роскоши, показной силы человека, который приехал в дом врага и наверняка хотел, чтобы все видели его власть. Но карета была тёмной, строгой, почти незаметной в тени аркады. Две лошади стояли спокойно, хотя воздух дворца ещё дрожал от недавнего огня. У дверцы ждал мужчина с серебром в висках и узким шрамом через бровь. Он поклонился Ноксу, потом Яре — глубже, чем требовал её нынешний неопределённый статус.

— Корвин, — сказал Нокс. — До старого Зала. Без остановок.

Яра замерла на имени, но ничего не сказала. Имя прозвучало сильно, как удар колокола в закрытом дворе. Корвин открыл дверцу, и внутри вспыхнул мягкий пепельный свет, неяркий, ровный.

— Княгиня, — Нокс отступил, пропуская её первой.

Она поднялась в карету сама.

Внутри было тепло, но не душно. Скамьи обиты тёмной тканью, на стенках — ни гербов, ни роскоши, только тонкие линии защитных знаков, вплетённые в дерево. Яра села у окна и только тогда поняла, как сильно устала. Не телом даже. Душой, которую весь вечер держали натянутой, как струну.

Нокс сел напротив.

Не рядом.

Она заметила и это.

Карета тронулась почти без звука. Дворец Дайров начал отступать за окном: чёрные стены, высокие арки, огни в галереях, силуэты стражей на башнях. Где-то там остались её комнаты. Где-то там Мортан, возможно, уже отдавал приказы. Где-то там Сибилла пыталась понять, как из почти признанной истинной снова стала женщиной, которую не замечают, когда речь заходит о наследнике.

Яра положила ладонь на живот, потом сразу убрала. Нокс сделал вид, что не заметил. За это она была ему благодарна.

Некоторое время они ехали молча.

Первые ворота пропустили их после короткого спора с людьми Нокса. Вторые открылись сразу, как только пепельный знак на дверце кареты вспыхнул в ответ на древний договор. На третьих Яра увидела всадника Дайров, который пытался перегородить путь, но Корвин сказал ему всего несколько слов. Всадник отступил.

Когда дворец окончательно скрылся за поворотом дороги, Яра наконец спросила:

— Что означает пепельная линия?

Нокс смотрел в окно. В темноте его профиль казался вырезанным из камня.

— Не знаю точно.

— Это удобный ответ.

— Зато честный.

— Тогда скажите нечестный. Возможно, он будет полезнее.

Он повернулся к ней. В пепельном свете его глаза выглядели темнее.

— Нечестный ответ звучал бы так: знак означает, что ваш ребёнок под моей защитой, потому что вы выбрали меня. Это успокоило бы вас на несколько минут и сильно разозлило бы Мортана. Но это неправда. Линия появилась не из-за моей руки на вашей руке.

— А из-за чего?

— Из-за старого долга между родами Дайр и Эррел.

Яра медленно вдохнула.

Слова Сибиллы вернулись: “Спросите, что случилось с первой женой Дайра”.

— Первая жена Дайра, — сказала она.

Нокс не удивился.

— Сибилла успела прошептать?

— Вы знали о ней?

Он задержал ответ.

Слишком долго.

— Знал историю, которую рассказывают у нас.

— А у Дайров её не рассказывают вовсе.

— Поэтому я и везу вас туда, где стены помнят лучше людей.

Яра сжала пальцы на ткани плаща.

— Вы снова не отвечаете.

— Потому что любой ответ сейчас будет неполным. А неполная правда иногда опаснее лжи.

— Не говорите со мной как старейшины.

Нокс замолчал.

Карета катила по тёмной дороге. За окнами дворцовые огни сменились редкими фонарями, потом исчезли и они. Земля за пределами столицы была незнакомой, хотя Яра прожила в этих владениях три года. Её мир во дворце ограничивался залами, садами, внутренними дворами, окнами, из которых виднелись башни и чужая свобода. Теперь эта свобода стучала колёсами по дороге, и от неё было страшно.

— Хорошо, — сказал Нокс. — Полная правда мне неизвестна. Мой отец верил, что много лет назад жена из рода Дайр носила наследника, связанного с Пепельным краем старым договором. Женщина исчезла до того, как её ребёнка признали перед полным кругом. После этого Совет объявил её имя недостойным памяти, а Дайры получили право на земли, которые