Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Как именно?

— Ваше положение бьёт по Мортану сильнее любого моего войска. Вы законная жена, публично униженная Советом, мать наследника с пепельным знаком и носительница брачной печати, которую они не успели закрыть. Если вы останетесь рядом со мной хотя бы до рассвета, старые договоры, которые Дайры годами держали в тени, придётся читать вслух.

— Значит, я для вас оружие.

— Нет. Оружие не спрашивают, хочет ли оно быть вынутым из ножен.

Яра остановилась.

Их сопровождающие тоже остановились, но Нокс сделал едва заметный жест, и они отошли на несколько шагов, оставляя им пространство в узкой галерее. За высокими окнами темнело небо. В стекле отражалась женщина в тёмно-вишнёвом платье с горящей печатью на запястье. Яра не сразу узнала себя.

— Я не хочу стать местью одного мужчины другому, — сказала она.

— Тогда не становитесь.

— Вы говорите так, будто это просто.

— Нет. Я говорю так, будто это возможно.

Она посмотрела на него внимательнее.

— А если мой выбор завтра перестанет совпадать с вашей выгодой?

— Тогда я потеряю выгоду.

— И отпустите меня?

Нокс выдержал паузу.

— Если вы сможете уйти так, чтобы Совет не забрал вас по дороге, — да. Если не сможете, я предложу другой путь. Но не стану называть клетку защитой.

Слова легли между ними тяжело. Яра хотела не поверить. Было бы безопаснее не поверить. Муж, которому она когда-то поверила, сегодня поставил рядом с собой другую женщину и назвал это волей пламени. Совет, которому она подчинялась три года, оказался готов спрятать её, как неудобную строку в договоре. Почему враг Мортана должен быть честнее?

Потому что он враг, ответила себе Яра. Ему нет смысла притворяться добрым, если он может быть полезным правдой.

Она медленно кивнула.

— Везите меня в этот зал.

Нокс не сказал “правильное решение”. Не позволил себе даже намёка на победу.

— Идёмте.

Они свернули к западной лестнице.

На нижнем пролёте их догнал голос:

— Княгиня!

Яра обернулась.

По галерее почти бежала женщина в тёмном платье с ключами распорядительницы у пояса. Лет сорока, строгая, всегда безупречно собранная Мирта Холл — та самая, что утром проверяла рукава Яры и почти ласково говорила: “Сегодня многое изменится”. Теперь её лицо было бледным, а в руках она держала небольшой дорожный плащ.

Нокс напрягся, но Яра подняла руку.

— Пусть подойдёт.

Мирта остановилась в нескольких шагах, поклонилась ниже обычного и протянула плащ.

— Ночи у границы холодные, княгиня.

Яра смотрела на плащ и вдруг почувствовала, как горло сжимается. Не от великого жеста — жест был маленьким. Просто после зала, где каждый хотел распорядиться её судьбой, этот кусок тёплой ткани оказался первым человеческим поступком без условий.

— Вас накажут? — спросила Яра.

Мирта не подняла глаз.

— Я скажу, что вы взяли его сами.

— Это будет ложь.

— Сегодня во дворце произнесли достаточно лжи, чтобы одна маленькая послужила правде.

Яра приняла плащ.

Мирта чуть наклонилась ближе и прошептала так тихо, что даже Нокс, стоявший рядом, едва ли мог разобрать:

— В старом Зале не верьте первой надписи. Там стены просыпаются слоями.

Яра замерла.

— Вы знаете это место?

Мирта выпрямилась слишком быстро.

— Я ничего не знаю, княгиня. Я всего лишь слишком долго служу домам, где женщины исчезают из разговоров раньше, чем из комнат.

Она поклонилась и ушла, не дожидаясь ответа.

Яра смотрела ей вслед, пока тёмная фигура не растворилась за поворотом.

— У вас во дворце больше союзников, чем вы думали, — сказал Нокс.

— Во дворце нет союзников. Есть люди, которым тоже страшно.

— Иногда это надёжнее преданности.

Яра накинула плащ на плечи. Ткань сохранила слабый запах кедрового сундука и её собственных покоев. Это было почти невыносимо, но она не сняла.

— Что значит “стены просыпаются слоями”? — спросила она.

Нокс посмотрел туда, где исчезла Мирта.

— Значит, ваш первый вечер в Зале будет длиннее, чем я рассчитывал.

— Вы рассчитывали?

— Всегда.

— И на второй знак тоже?

Он помолчал.

— Нет.

Она повернулась к нему.

— Но знаете, что он может значить.

— Подозреваю.

— Говорите.

— Не здесь.

Яра почти рассердилась, но в этот миг из дальнего коридора донеслись быстрые шаги. Не стража — шаги были легче, неровнее. Сибилла появилась у поворота одна, без Мортана. Её белое платье в полумраке казалось почти призрачным, но лицо больше не было мягким.

— Вы не успеете спрятаться, — сказала она.

Нокс сделал шаг так, чтобы оказаться между ними, но Яра остановила его взглядом.

— Я и не прячусь.

Сибилла усмехнулась. Впервые не нежно, не вежливо. Почти зло.

— Вы думаете, он позволит вам уйти? После второго знака?

— Вы так говорите, будто знаете о нём больше Совета.

Сибилла на мгновение замерла.

— Все знают, что Эррелы приносят беду.

— Нет, — сказала Яра. — Вы сказали иначе. “Он не должен был выбрать Эррела”. Не Эррелы приносят беду. Кто-то не должен был выбрать. Кто?

Сибилла отвела взгляд.

Слишком поздно.

Яра сделала шаг к ней.

— Ребёнок?

— Не называйте его так, будто он только ваш, — резко выпалила Сибилла.

Вот она. Настоящая Сибилла. Не хрупкая истинная, не мягкая страдалица, которой жаль чужую жену. Женщина, у которой из рук выскользнула корона раньше, чем успела лечь на волосы.

— А чей он, по-вашему?

Сибилла сжала губы.

— Наследник принадлежит роду.

— Моё сочувствие вашим будущим детям.

Лицо Сибиллы исказилось, но она быстро вернула себе холодную маску.

— Вы не понимаете, куда идёте. Старый Зал не защищает. Он забирает плату за каждую правду.

— Кто вам это сказал?

Сибилла промолчала.

Нокс тихо произнёс:

— Орн.

Она вздрогнула от его голоса.

— Передайте тем, кто учил вас этим словам, — сказал Нокс, — что если они хотели остановить княгиню, им следовало прислать кого-то, кто лучше держит лицо.

Сибилла побледнела от ярости.

— Вы думаете, она поверит вам? Врагу её мужа?

— Нет, — ответил Нокс. — Я рассчитываю, что она не станет верить никому слишком быстро. Это сохранит ей жизнь лучше любой клятвы.

Яра посмотрела на него. Слово “жизнь” прозвучало слишком резко, но не как угроза. Как признание масштаба опасности.

Сибилла тоже это поняла. Её глаза блеснули.

— Вы уже втянули её в войну.

— Это сделал не я, — сказал Нокс. — Это сделал тот, кто привёл вас к чужой чаше.

Сибилла шагнула назад.

На секунду Яре показалось, что она сейчас скажет что-то важное. Что маска окончательно сорвётся, и из-под неё выйдет правда — не вся, но достаточно, чтобы связать пепельную линию, старый Зал и страх Совета.

Но из-за поворота раздался голос Мортана:

— Сибилла.

Она мгновенно изменилась. Выпрямилась, опустила ресницы, снова стала той женщиной, которую можно было вывести к