Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

— Мадонна!

В старых тряпках сидел ребёнок, девочка, лет четырёх и горько плакала, растирая слёзы кулачками по худеньким щёчкам. Обессилившая женщина лежала рядом, на жалком подобии кровати.

— Что с вами миссис?

Сняв грязную перчатку, я осторожно положила ей руку на лоб. Сильный жар.

— Не бойтесь меня, я хочу понять, чем вы больны, вы понимаете меня?

— Да, леди. Ребёнок, она голодна. Уже несколько дней. Помогите.

Я попросила сопровождающих меня людей заняться девочкой, разрешила дать малышке кусочек маленькой булочки, размоченной в молоке, и главное питьё. Всего немного, через интервалы. Они с неохотой подошли к малышке. Удивлённо наблюдала за происходящим.

— Мисс Эффи, мне повторить мою просьбу?

— Нет, ваша светлость.

Девушка брезгливо взяла ребёнка на руки.

Мужчины разожгли очаг. Видя такое дело, забрав ребёнка у служанки, я обтёрла, переодела и накормила малышку. Девочка доверчиво шла мне на руки. Её пальчики держали меня за складки жакета. Что-то внутри меня замирало от умиления и горестного чувства внутри.

«— как они выжили в таких условиях»?

А далее, я занялась матерью. Женщина существовала как могла, жизнью это нельзя было назвать. И, соответственно, пропитание добывала самостоятельно.

По её рассказу случилось банальное переохлаждение в озере, что привело к сильнейшей ангине.

— Чем вы питаетесь с малышкой миссис?

— Я возделываю небольшой огород, ваша светлость, и занимаюсь рыбной ловлей в озере. Иногда охотники оставляют дичь.

Я глянула в глаза горцу, что смущённо отвернулся от меня.

— Исследуйте, что у миссис есть в леднике. Запасы ягоды были бы весьма кстати.

Морсы, и настой из подорожника и ромашки, для полосканий. Много питья и горячая каша, приготовленная мисс Эффи Броудер. Больше пока ничем помочь мы не могли, но, глядя в благодарные глаза женщины, я понимала, что эту помощь она воспринимает как дар небес.

— Заночуем сегодня в этой деревне, сейчас отправимся в домик знахарки. Миссис, вы завтра с нами отправитесь в замок. Это приказ. У вас сутки на восстановление.

На улице служанка Эффи, вдруг заговорила со мной.

Её недовольный голос выговаривал мне то, что не стоит брать с собой женщину, которая так низко пала, что родила дитя при таких обстоятельствах. Глаза мисс Эффи так похожие на отцовские неодобрительно следили за моими эмоциями.

— Все жители баронства осудят ваш поступок, ваша светлость.

Я удивлённо смотрела на девушку, которая выговаривала мне, своей госпоже прописные истины.

Почему, интересно? Что она знает такого, что её сознание не воспринимает меня своей госпожой? А ведь это так. Я представляю, если бы матушку Жанну так «учила» прислуга в своё время.

— Это её грех мисс Эффи, и она за него ответит перед Создателем нашим. А я не собираюсь брать на свою душу такое страшное преступление, и оставлять больную женщину с невинным ребёнком в заброшенной деревне. Я не Господь Бог, чтобы её судить. Не этому меня учили в монастыре. Я католичка, и главное для меня это:

«— прежде всего, милосердие», — так мне говорила мать-настоятельница.

— Женщина, которая по ряду причин осталась без мужа, должна работать и содержать своего ребёнка. Это, во-первых. А всё остальное я передам вам позже с вашим отцом, мисс.

Резко развернувшись, не смотря больше на изумлённую служанку, двинулась в путь.

Пешая ходьба давалась нелегко, каждый шаг отдавал болью в плечо. Почему мне всё кажется, что меня поджимает время? Что изменилось?

В сознании проносились мысли, что это просто в атмосфере что-то не так, что скоро будет непогода или сильная гроза.

«— … может быть, дождь обещали»?

«— … ну, кто его может обещать в семнадцатом веке? Синоптики? Ох, Дениза, Дениза».

— Мистер Коллин, а что погода на ваш взгляд не измениться?

— Леди Дениза, быть дождю, это точно. Вы тоже чувствуете?

— Так и есть. Давайте ускоримся.

Какое укромное место выбрала для хижины травница когда-то. Очень. Если сам не знаешь это место, то даже по рассказам и описанием его очень сложно найти. Кристин здесь прожила всё лето, весну и осень. И Арман. Почему так тяжело? Какое-то нехорошее предчувствие будоражит душу. И это уже не вопрос о непогоде.

Время, его очень мало, оно будто отсчитывает секунды песчинки, оставшиеся до какого-то очень важного события, к которому я должна основательно подготовиться.

— Ожидайте, я быстро.

Действительно, дом разделён на две половины. Я сразу поняла где, чья из них. Вот печь, её топил Арман. Он ходил, дышал и трогал эти стены, практически сто лет назад, чуть больше.

Любимый. Он рассказывал об этом времени своей жизни.

«— … как я смогу выжить без тебя, жизнь моя»?

Прислонилась лбом к стене, прижалась полностью к ней. Слышала биение своего сердца. Зачем я здесь? Чувствовала, что подхватила совершенно нечаянно тот ритм, в котором жила Кристин. Но я другая, совсем. Нет во мне той мудрости и решительности, как чуждо мне жить так, и в то же время понимала, у меня просто нет выбора.

Ладно, всё позже, не сразу. Сейчас главное действие, здесь и сейчас.

Вторая комната. Поиски тайника. Есть. На самом дне толстый слой земли, пальцами разрывала, стараясь, что-то нащупать, слитки. Штук семь, маленькие, как прятали тогда в тайниках в Провансе, остатки золотого запаса Армана.

А вот и нужная коробочка. Слитки схоронила в приготовленный для этих целей потайной пояс под верхней юбкой. А коробочку вынесла на свет божий. Открыла в присутствии проводника.

— Листики сухие и ягодки, всё по разным делениям.

— Так и сеть, как прабабушка рассказывала. Думаю, на поправку пойду, срастутся мои косточки, мистер Коллин, всё, как раньше будет. Успеем ли мы домой до дождя?

— К ночи будем в замке леди.

— Вот и хорошо. Не хочется ночевать под проливным дождём, в деревушке.

Ловила изучающий взгляд проводника на себе. Непохожа я верно на леди, но всё можно списать на испанские корни и воспитание простое и далёкое от высоких норм Англии и Шотландии.

А далее мы, конечно же, засобирались в заброшенное селение обратно. Погода давила. Думаю, будет полный набор — и гроза, и молния, и ливень. Спешным шагом отдалялись от хижины, цепляя плотной юбкой прошлогодние колючки с растений.

В деревеньке я увидела, что миссис Мэрид уже встала с постели. Она пыталась самостоятельно ухаживать за дочерью, насколько ей позволяли силы.

— Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше леди.

— Мне не нравится ваш хриплый голос, но думаю, нам