Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Я хотела уложить няню рядом с собой, но она наотрез отказалась.

— Мне и возле очага будет неплохо, — говорила она, расчёсывая мне на ночь волосы. — И кому-то надо будет следить за огнём.

Вещей мы взяли немного, собираясь наспех, но сухие лепестки пиона няня не забыла, и перед сном я получила свою чашку ароматного напитка.

Вот только знакомый аромат сегодня не навевал приятных мыслей и не дарил спокойствия. Сегодня впервые напиток напомнил мне не о доме и семье, а о… Безумном Демоне.

Держа в ладонях почти стывшую чашку, я стояла возле окна и смотрела в тёмный лес, где роились зелёные и золотистые звёздочки светлячков.

Безумный Демон принёс мне цветок пиона…

И пообещал принести другой…

Знало ли это демоническое существо, что в мире людей подарить пион девушке — это как признаться ей в любви? Если не знало, то к чему такой подарок? А если Безумному Демону это было известно? Тогда… тогда…

Нет! Этого просто не может быть! Чтобы демон влюбился в человека?!

Одним махом я выплеснула пионовый чай за окно и тут же пожалела о своём порыве. Чай не был ни в чём виноват. Его заварила моя няня, для меня, а не для демонического колдовства. Поставив пустую чашку на стол, я легла в постель.

Демоны хитры. Они умеют обмануть. Умеют смутить. Умеют посеять сомнения в душе. Вот и сегодняшний день был именно таким. Обман, сомнения, ложь… Но почему я всё время вспоминаю взгляд чёрных глаз?

Наступил час крысы, когда всё вокруг затихло, и весь мир уснул.

Только мне не спалось. Я лежала на боку, зажав ладони между коленями, совсем как в детстве. И смотрела в темноту, хотя ничего не видела.

Луна выплыла из-за леса. Её свет постепенно залил комнату, мягким бликом отразился на гладком боку фарфоровой чашки.

Движение воздуха коснулось моих разгорячённых щёк. Но это был воздух не от окна, а от двери. Кто-то приоткрыл дверь — осторожно, бесшумно, и так же бесшумно прошёл в комнату.

Безумный Демон! Он нашёл меня и здесь!

В одно мгновение я потеряла способность двигаться, говорить, дышать — только сердце билось, словно тоже стало безумным.

К столу скользнула чёрная тень и… превратилась в мою няню.

Она взяла пустую чашку из-под пионового чая, а я перевела дух — с облегчением, но и… с разочарованием. Мне тут же стало стыдно из-за этого. Разочаровалась? Я — разочаровалась? Из-за того, что это не Безумный Демон ворвался ко мне ночью? Когда я не одета… Когда лежу в постели… Да, брат говорил верно. Встреча с демонами не идёт на пользу человеку. Вот уже и распутные мысли пришли вслед за сомнениями…

— Она выпила всё и спит, — раздался шёпот няни.

«Не сплю», — хотела ответить я, но в это время к столу скользнула вторая тень.

Луна осветила морщинистое лицо, длинную бородку… Это был врач. Королевский лекарь, который сопровождал нас в поездке. Только как он осмелился войти в мою комнату? Ни одному мужчине, даже старому, не позволено входить ночью к женщине, если она не его жена, сестра или дочь. Тем более, если она — дочь императора.

Как няня могла позволить это?!

— Накрой тело госпожи шёлком, — негромко велел врач и подтянул рукава своего халата повыше, чтобы освободить руки.

Что происходит? Зачем шёлк?

Усилием воли я заставила себя лежать неподвижно, пока няня накрывала меня тонким шёлком от шеи до ступней.

Врач шагнул ко мне, протянул руку, коснулся моего плеча…

— Что вы себе позволяете?! — воскликнула я, резко садясь в постели и отбрасывая шёлковое покрывало. — Кто дал вам право прикасаться ко мне? Мой брат казнит вас за оскорбление!

Я уже собиралась позвать И Чэня, но тут няня и врач упали передо мной на колени.

— Пощадите, драгоценная принцесса! — взмолилась няня шёпотом, обнимая мои колени. — Мы действовали по приказу императора!..

— Моего отца? Он приказал привести мужчину в мою комнату ночью? — спросила я грозно, не веря, но всё же не позвав брата на помощь.

— Принцесса, мы не хотели ничего плохого, — сбивчиво заговорил врач. — Но император велел мне каждую ночь перекрывать акупунктурой ваши меридианы, блокируя энергию.

«Кто-то намеренно блокирует твою духовную силу», — вспомнила я слова слепого старика.

Кто-то. Этот кто-то — мой отец? Но зачем?..

Последний вопрос я произнесла вслух, хотя не собиралась ничего спрашивать у няньки и лекаря.

— Каждый вечер вас усыпляют при помощи снадобья, которое подмешивается в пионовый чай, — сбивчиво заговорил врач. — Оно безвредно, это снадобье. Клянусь жизнью, что безвредно!

— Безвредно?! — вскипела я. — Сдерживание энергии ци может навредить человеку!

— О, нет, принцесса! — совсем перепугался лекарь. — В вашем теле нет энергии ци, только благодатная энергия нейли. Но её переизбыток может вызвать всплеск четырёх негативных эмоций — гнева, тоски, страха и уныния. Император не хочет, чтобы вы проявляли эти чувства, поэтому каждую ночь блокирует их течение. Раньше император производил блокировку сам, но теперь, когда вы вдали от дома, он поручил эту миссию мне. Уверяю вас, принцесса, мои намерения были только благими, я ни в коем случае не хотел вас оскорбить и действовал лишь по распоряжению его величества.

— Всё так, госпожа! Всё так! — всхлипывала няня.

Старик говорил, что сдерживать энергию опасно. И он говорил о присутствии ци в моём теле. Отец каждый вечер приносил мне пионовый чай, после которого я засыпала без сновидений. Кому верить?.. Я задумалась, но ненадолго.

— Отец желает всем только добра, — сказала я медленно. — Его решение не может навредить мне, его дочери. Поэтому делай своё дело, как и было приказано. Больше не приносите мне пионовый чай. Я подчинюсь любому приказу отца, как и полагается почтительной дочери.

Я легла на постель и закрыла глаза, позволяя лекарю прикоснуться ко мне. Без труда я считывала его лёгкие прикосновения. Он коснулся двенадцати точек, перекрыв двенадцать жизненных меридианов, а потом лёгкое движение воздуха подсказало, что лекарь ушёл.

Няня укрыла меня одеялом, поправила подушку под моей головой, и я погрузилась в сон. В настоящий, не вызванный сонным снадобьем.

— Пришло письмо от отца! — И Чэнь влетел в мою комнату со стремительностью почтового голубя.

Настоящего почтового голубя мой брат держал в руках, ещё даже не отвязав от птичьей лапки крохотный плетёный футлярчик.

Я сидела на постели, обняв колени. Рядом лежал позабытый гребень, а я так и не расчесала волосы и не убрала