Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Я послушно села и была совершенно сбита с толку.

Демон собрался кормить меня… И признался мне в любви… И сказал… и сказал, что ничего не ждёт в ответ.

Но на столе уже стояло нехитрое угощение, в маленькую чашечку был налит терпкий тёмный соус, и я позволила себе ни о чём не думать, а просто есть.

Рыба оказалась удивительно вкусной. И обжигающе горячей. Я дула на неё, но не могла дождаться, пока остынет, засовывала в рот и не могла сомкнуть губы, потому что язык жгло. Приходилось махать рукой перед лицом, чтобы во рту не так обжигало.

Благородной женщине нельзя так есть. Даже после стодневного голода она должна вкушать пищу неторопливо, с достоинством, ничем не выказывая, что голодна.

Я знала это, помнила эту главу слово в слово. Но снова хватала палочками кусочек ароматного рыбьего мяса, обмакивала в соус, тянулась за рисом…

Хозяин бамбуковой хижины сидел за столом напротив. Тоже ел, но не так торопливо, как я. Может, он был не голоден. Может быть…

Утолив первый голод, я почувствовала себя неловко и опустила палочки.

— Не стесняйся, — подбодрил меня демон, пододвигая чашку с рисом поближе ко мне. — Ешь, сколько хочешь. И как хочешь.

— Значит, ты живёшь здесь? — спросила я, отводя глаза.

Вот так дочь императора. Которую сравнивали с луной.

— Нет, не живу, — ответил демон. — Но этот дом мой. Я принёс тебя сюда, потому что никто не знает этого места.

— Даже демоны? — тут я посмотрела ему в лицо.

— Даже они.

— Получается, чтобы защитить меня, ты пошёл против своих? — продолжала допытываться я, потом не удержалась и сунула в рот ещё кусочек.

— Получается, так, — спокойно подтвердил демон.

— Что с тобой сделают?

— Не знаю. Но со мной ещё надо попытаться что-то сделать.

На его губах появилась лёгкая улыбка, и она так волшебно преобразила его лицо, что я замерла, держа палочки на весу.

Кто бы знал, что демоны умеют так улыбаться. Как будто стоишь в саду во время цветения персиков, и рассеянные солнечные лучи ласково касаются щёк, а опадающие лепестки щекочут губы.

— Что-то не так? — спросил Безумный Демон, заметив мой взгляд.

— Мне не нравится твоё имя — Яо Мо, — сказала я совсем не то, что собиралась. — Придумай себе другое. Чтобы я могла думать о тебе не как о демоне или злодее.

Улыбаться он сразу перестал, помолчал и произнёс:

— Хорошо. Как насчёт имени Юн?

— Вечный? Нет, — покачала я головой. — Тебе это не идёт.

— Тогда Лэй?

— Огонь? Нет-нет. Ты такой же огонь, как я — ласточка.

— Тебе трудно угодить. Тогда предложи своё имя.

— Буду звать тебя Безумчик, — решила я, подхватывая палочками ещё кусочек от жирного брюшка гольца. — Тебя зовут Безумным Демоном, и я вижу, что всё, что ты делаешь — это по сути своей безумно. Но ты хорошо относишься ко мне, поэтому будешь не Безумным, а Безумчиком.

— Хорошо, — снова согласился он и добавил: — До грозы я хочу поймать ещё рыбы. Ты можешь оставаться в хижине или прогуляться по саду и у пруда. Если хочешь — выкупайся. Правда, женской одежды у меня нет, но есть мой чистый халат…

— Зачем купаться, если завтра ты доставишь меня домой? — быстро возразила я. — В свою очередь, чтобы отблагодарить за спасение и заботу, могу что-нибудь сделать для тебя.

— Очень интересно. И что же?

Он спросил это вежливо, но так посмотрел, что я невольно вспыхнула щеками.

— Могу что-нибудь зашить, — предложила я, стараясь выглядеть невозмутимо и строго. — Если у тебя порвалась одежда. Или сшить новую…

Демон посмотрел в сторону очага, и я покраснела ещё сильнее.

— Шью я лучше, чем развожу огонь, — сказала я, доедая последние рисинки. — Не сомневайся, Безумчик. И умею быть благодарной даже врагам.

Вдалеке глухо и страшно прогремело. А потом резкий порыв ветра забросил в окно пригоршню пионовых лепестков.

— Мне надо идти, — Безумный демон поднялся из-за стола. — Если хочешь быть благодарной, завари чай. Вон в той коробке засахаренный боярышник. Ты ведь любишь сладкий боярышник?

Он вышел из хижины, не дожидаясь ответа, а я задумчиво облизнула кончики палочек.

И откуда он знает про боярышник?.. Впрочем, боярышник любят все. Особенно в сахарной корочке.

Конечно же, я не стала купаться в пруду, хотя очень хотелось смыть с себя пыль и грязь, выполоскать волосы и платье. Я не стала купаться, не стала раздеваться на ночь. Потому что неразумно делать это, проводя ночь в горах, наедине с мужчиной.

Пусть даже этот мужчина спас меня и признался в любви.

Смешно. Как можно верить словам демона о любви?..

Сколько преданий рассказывают, сколько легенд записано в старинных книгах о том, как демоны обольщали человеческих дев. И как потом были наказаны те доверчивые, которые позабыли, что верить демонам нельзя.

Я слишком хорошо об этом помнила, и на всякий случай спрятала в складках одеяла кухонный нож. Едва ли это скромное оружие помогло бы мне против того, кто одним ударом пронзил Хуэй Фэна насквозь, но так я чувствовала себя не совсем беззащитной.

Кто знает, как поведёт себя демон, когда нам предстоит провести ночь под одной крышей?

Но раньше Безумного Демона пришла гроза. Да какая!.. Таких гроз я никогда не видела и не слышала!

Она налетела стремительно и быстро, сначала разметав лепестки пионов, пролившись дождём, а потом со всей силой набросилась на горную хижину.

Мне казалось, гром раздаётся прямо над головой, и вот-вот молния ударит точно в крышу.

Я сидела на единственной в хижине постели, не раздеваясь, обняв колени и подтянув их к груди, и вздрагивала от каждого громового раската, от каждой вспышки молнии.

Гроза бушевала, явно не собираясь успокаиваться, а Безумный Демон всё не возвращался. И я уже не знала, чего боюсь больше — того, что он придёт, или что может не вернуться никогда.

Если я осталась одна, то кто защитит меня от непогоды? Кто убережёт голода? от демонов, которым почему-то надо меня убить? Кто вернёт меня домой?..

Ветер выл почти как живое существо и задувал во все щели, будто хотел пробраться внутрь. Бамбуковые стены поскрипывали, выдерживая его порывы, но свеча почти сразу погасла. И хотя вспышки молний разгоняли темноту, легче мне от этого не было.

Только под утро, когда гроза, наконец, успокоилась и унеслась