Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

В одно из таких тревожных пробуждений я обнаружила, что ставень с окна убран, всё залито ярким солнечным светом, и что я теперь не одна.

Вскочив, я увидела Безумного Демона. Он стоял на коленях возле очага и выгребал остывшую золу. Он старался делать это осторожно и тихо, но всё равно стукнул скребком о камень.

— Где ты был?! — воскликнула я охрипшим спросонья голосом.

Демон на мгновение замер, а потом снова начал выгребать золу.

Волосы у него были мокрыми, и вся одежда была мокрой, а на столе лежала на большом зелёном листе рыба в серебристой блестящей чешуе.

— Если проснулась, можешь умыться, — сказал демон, не оборачиваясь, — а я пока приготовлю поесть.

— Не надо ничего готовить! — ответила я сердито, потому что неприятно, когда застают спящей и растрёпанной. — Ты обещал сегодня вернуть меня домой! Возвращай!

Он опять замер, а потом покачал головой и сказал:

— Не получится.

— Почему это?! — тут я начала сердиться по-настоящему. — Ты спас меня, я тебе благодарна, но никто не давал тебе права меня удерживать… Я не пленница!..

— Пока мы оба — пленники Ласточкиной горы, — демон ссыпал золу в ведро и поднялся, теперь взглянув на меня. — Гроза не ушла, она вокруг. Лететь сейчас очень опасно. Я не могу рисковать тобой.

— Какая гроза?! — вспылила я. — Солнце светит!

Демон покачал головой и вдруг спросил:

— А где нож? Я хотел почистить рыбу, но не нашёл ножа.

— Какой нож?.. — начала я и замолчала.

Я смотрела на демона, он смотрел на меня, и так продолжалось какое-то время. Признаться своему спасителю, что я спала в обнимку с ножом? Это так глупо.

Но Безумный Демон понял всё без слов. Мне оставалось лишь покраснеть, когда он подошёл к постели, приподнял подушку, одеяло, нашёл нож и вернулся к столу, занявшись рыбой.

— Гроза прошла, — произнесла я дрогнувшим голосом. — Прошу тебя, верни меня домой. Мои родители волнуются…

Без слов демон указал острием ножа в сторону окна.

Не понимая, я мелкими шажками подошла к окну и выглянула.

Моим надеждам оказаться дома, не суждено было сбыться. По-крайней мере, не сегодня. Потому что хоть над бамбуковой хижиной и сияло солнце, но небо вокруг, до самых далёких вершин, было затянуто тучами.

Гроза не ушла. Она была вокруг.

— Что это? — воскликнула я, испугавшись чуть ли не больше, чем в прошедший день и прошедшую ночь, когда меня чуть не скинули с обрыва демоны, и когда молнии зло били над головой. — Это твоё злое колдовство?!

Я обернулась к демону, чувствуя, что ещё немного — и расплачусь навзрыд. От разочарования. От обмана.

Но дочери императора нельзя плакать. Какой бы страшной ни была ситуация, нельзя показывать страх и слабость врагу. Врагу. Потому что демоны — они всегда враги. Даже если спасают… Возможно, особенно — если спасают.

Рука Безумного Демона, державшая нож, залепленный рыбьей чешуёй, даже не дрогнула.

— Почему молчишь? Отвечай! — потребовала я.

— Нет, — коротко ответил демон.

— Что — нет?

— Нет, это не моё колдовство. Я не умею заклинать силы природы.

— Тогда это твои сородичи? Это они наколдовали грозу?

— Нет.

С бессильным отчаянием я смотрела, как он нарезает рыбу на кусочки, складывает в большую деревянную чашку, добавляет пряных трав и масла, перемешивает… И всё это такими спокойными, ровными движениями…

— Это не демоны, — добавил он, продолжая перемешивать рыбу. — Они не знают об этом месте. И в этой грозе нет демонической природы. Просто гроза. Иногда в горах такое бывает.

— Тебе надо было сразу отнести меня домой!

— Да.

Спокойный, почти равнодушный ответ разозлил меня. В этот момент я позабыла, как следует вести себя тому, кто благороден душой. Забыла, что неприлично выказывать слишком сильную радость, слишком горькую печаль, а тем более — гнев или обиду.

— Зачем ты принёс меня сюда?! — крикнула я, сжимая кулаки, словно хотела наброситься на Безумного Демона. — От баньяновой рощи до столицы гораздо ближе, чем до Лои! до этой горы! На что ты рассчитывал, украв меня от семьи?

Наконец-то он оставил свою глупую рыбу! Прекратил её перемешивать, какое-то время постоял, держась обеими руками за края чашки, будто что-то высматривал там, среди рыбных кусочков. И будто забыл, что я нахожусь рядом с ним и жду ответа.

Я уже хотела напомнить о себе каким-нибудь острым словом. Потому что больше ничего острого у меня не было. Даже нож у меня отобрали, а моя шпилька была с затупленным краем — чтобы я ненароком не оцарапалась. Но тут Безумный Демон заговорил.

— Прости. Мне следовало сразу вернуть тебя отцу. И сказать ему, что прятать тебя на горе Белых Тигров — это самое безумное, что он совершил за свою жизнь.

Задохнувшись от возмущения, я смотрела на красивое, бесстрастное лицо демона. Безумный Демон назвал моего отца безумцем! Вы только послушайте!

— Не говори так о моём отце, — произнесла я, когда дар речи вернулся. — Он — самый лучший, самый честный, самый добродетельный и умный человек на всей земле! На пути совершенствования он почти достиг уровня небожителей. Ни одно его решение не было ошибочным. И всё, что он делает, он делает ради блага.

— Даже добродетельные иногда совершают безумные поступки, — ответил демон, встряхнул чашку с рыбой, а потом взял нож и пошёл к двери.

— Куда ты?.. — против воли спросила я, оборачиваясь вслед.

— Вымою нож и руки. Разрешаешь?

Это он так пошутил?! Я снова закипела, как чайник на углях. Не помню, чтобы хоть раз в жизни я так сердилась.

— Что ты имеешь против моего отца? — громко сказала я. — Если что-то есть, скажи это ему в лицо, а не наушничай его дочери за его спиной!

Безумный Демон обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Да, так и сделаю, — сказал он негромко, но в его голосе мне почудилась угроза.

— У тебя с ним какие-то счёты? Ты… ты из клана Гуй?

По красивому и бесстрастному лицу демона промелькнула тень, но он отрицательно покачал головой:

— Нет. Ты ошибаешься, принцесса.

— Но ты ненавидишь моего отца? Так? За что ненавидишь?

— Ты опять не права, принцесса. Я не испытываю ненависти к людям. Но я ненавижу обман и ложь.

Он замолчал, явно не собираясь продолжать, но я не дала ему уйти, забежав вперёд и преградив дорогу.

— Хочешь сказать… — я замялась, потому что не в силах была произнести «мой отец — лгун и обманщик», — хочешь сказать, что в моём отце ты увидел ложь и