Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Он не ответил. Не сказал «да», но и «нет» тоже не произнёс.

— Это невозможно, — сказала я убеждённо. — Отец на пути совершенствования. Небеса благоволят ему. Сам небесный чиновник Лэй Тао откликнулся на его молитвы и выполнил его просьбу.

— Наверное, так оно и есть, — кивнул демон. — Просто запомни, что иногда и небожитель может носить в сердце зло, а демон сделать доброе дело.

После этого он вышел из хижины, а я осталась. Стояла у порога, кусала губы и знала, что слова Безумного Демона не могут быть правдой. Небожители выше зла. На то они и небожители.

Но разве не демон спас меня и раз, и другой, и третий? Получается, что-то правда, а что-то ложь?

Выскочив из хижины, я обежала её и увидела Безумного Демона, который умывался в ручье. Чисто вымытый нож лежал на камне, отражая клинком солнечный свет.

— Почему ты назвал поступок моего отца безумным? — спросила я, волнуясь.

Демон отёр лицо ладонью, забрал нож и сказал, не глядя на меня:

— Потому что глупо пытаться спрятать тебя в заповедном лесу или под заградительным куполом. От меня.

Если и раньше он поражал меня своей прямотой, когда открыто говорил о любви, то теперь я совсем растерялась.

Умышленно или нет, но Безумный Демон снова заставил зазвенеть струны сомнений в моей душе, и зазвенели они с новой силой.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я, стараясь, чтобы голос оставался твёрдым. — Что это глупо, потому что ты не причинишь мне вреда, или глупо потому, что тебя не удержат ни заклинания, ни воля небес?

— А сама как думаешь? — спросил демон в ответ, взял нож и протянул мне, рукоятью вперёд. — Возьми, если тебе с ним спокойнее.

— Что значит — как думаю? — начала я сердиться и сделала вид, что не замечаю протянутого ножа. — При чём тут я?! Почему ты не можешь ответить прямо? Ты ведь не постеснялся сказать… — тут я замолчала.

Не постеснялся сказать про любовь, да.

Но как заметил однажды наставник моих братьев — мужчины сильны в клятвах, слабы в любви.

Я поймала себя на мысли, что сейчас поступаю почти как моя сестра. Она всё время слушала и повторяла то, что не предназначалось для девичьих ушей. Что со мной случилось, если я позабыла, что даже в мыслях благородной женщины должна быть достоинство и порядок?

— Зачем слова? — опять ответил демон вопросом на вопрос и добавил: — Слова часто лгут. Было бы странно объяснять ими правду.

Он пошёл мимо пионовых кустов в сторону леса.

— Куда ты опять? — заволновалась я и побежала следом, путаясь в подоле.

— Принесу валежника, — объяснил Безумный Демон очень серьёзно. — Он сырой после дождя, ему надо будет просохнуть. Сырые дрова дают много дыма, и на них трудно готовить еду.

Действительно, всё именно так. А я, никогда не занимавшаяся ни едой, ни печкой, об этом не подумала. И то, что демон словно бы уязвил меня моим незнанием, рассердило ещё больше.

— Ценю твою заботу! — крикнула я уже ему в спину, потом что он пошёл дальше. — Но сколько ты собираешься продержать меня здесь? Отец ищет меня и волнуется! Брат винит себя за то, что меня не сберёг! Мои мать и сестра утопают в слезах!..

Увы, ответом мне было лишь колыхание ивовых веток и далёкие раскаты грома.

Вернувшись к хижине, я постояла в пионовом саду, оглядывая помятые непогодой кусты.

Пион — нежный цветок. Даже сильный дождь способен уничтожить его красоту. Вот и сегодня головки цветов поникли, земля была осыпана опавшими лепестками. Грустная картина.

Но между поникшими вчерашними красавцами поднимались зелёные бубенчики бутонов. День-два — и распустятся новые цветы. Пионовые кусты украсятся с ещё большей пышностью. Потому что несмотря на нежность, пион ещё и сильный. Говорят, что пион цветёт двадцать дней в году, а всё остальное время копит силы для цветения.

Если так, то в эти двадцать дней ему не страшна любая непогода.

Вздохнув, я посмотрела, как собираются тёмные клубящиеся тучи вокруг горы.

Понятно, что пока не может быть и речи о возвращении.

Всем известно, что молниями небожители карают злобных демонов, вредящих людям. Но попробуй разбери с небес — кто там, на земле, демон, а кто — простой смертный. Поэтому людям в грозу лучше сидеть дома и молиться, а не бродить туда-сюда. Тем более — не летать под облаками.

Но невозможно даже представить, что переживает сейчас моя семья.

Может быть, небожители придут на помощь моему отцу и сообщат, что со мной всё хорошо? Расскажут, где я нахожусь…

Я уселась прямо на пороге — моё платье было настолько грязным и измятым, что можно было за него не беспокоиться.

После грозы пахло свежестью, сырой землёй и травой.

Во дворце моего отца никогда так не пахло. Даже после самой сильной грозы. Потому что там всегда воскуривали благовония, в комнатах стояли ароматические свечи, а на угли жаровен бросалась щепа душистых деревьев.

Это были благородные, чудесные запахи, но… но настоящую свежесть можно почувствовать лишь в лесу.

Безумного Демона я прождала довольно долго. Успела доесть остатки рыбы и риса, вскипятить и выпить чаю, прогуляться вокруг хижины, до пруда и обратно. И успела порядком заскучать.

Когда мой спаситель и — по совместительству — тюремщик вернулся, я даже обрадовалась, хотя постаралась свою радость скрыть.

Прогулки по лесам хороши, когда знаешь, что вернёшься домой, увидишь человека, заговоришь с ним… Конечно, демон — не человек, да и разговорчивостью он не отличался…

Я опять сидела на пороге хижины, и с любопытством наблюдала, как Безумный Демон раскладывает валежник под навесом.

Кто бы мог подумать, что демоны умеют ловить и вкусно жарить рыбу, умеют разводить огонь, и сушат дрова, чтобы не замёрзнуть ночью. Почти как люди. Почти, конечно. Но…

Тут мне вспомнилось, как стрела задела плечо демона. Халат был разрезан наконечником. А этот халат был цел.

— Эй! Безумчик! — окликнула я, болтая ногой и подбрасывая на пальцах свою замызганную, потрёпанную шёлковую туфельку. — Когда ты успел переодеться? И куда дел прежний халат? Я ведь предлагала тебе помощь. Могу его зашить.

Он оглянулся и посмотрел на меня. Ничего не говорил, просто смотрел, но я вспомнила ещё кое-что. Там, над обрывом, ещё до того, как появился И Чэнь, когда мы с демоном стояли друг против друга, когда вот так же смотрели друг другу в глаза — разве мне не показалось, что мы остались одни во всём мире? И пряди наших волос переплелись, как