Имя им - свобода - Катерина Дэй
Зарг улыбнулся краешком губ, но не той улыбкой, которая прячет боль, а той, которая говорит: «Мы ещё не проиграли». Он склонился к ней так близко, что их дыхание смешалось.
И тут время растянулось.
Он держал её лицо в ладонях, так, как держат что-то, что можно разбить одним лишним движением. Большой палец прошёл по её скуле медленно, один раз, стирая след слезы, которой уже не было. Мира чувствовала его тёплое дыхание, чуть неровное, и поняла: он дышит так же сбито, как она. Что он тоже на краю.
Его взгляд опустился на её губы. Задержался. Вернулся к глазам, и она увидела в этом взгляде вопрос, который он не имел права задать словами. А потом снова на губы и уже не вернулся.
Мира не отстранилась. Она подняла голову ещё выше, на ту самую последнюю четверть расстояния, которое теперь было меньше, чем вдох. Ей слышно было, как бьётся его сердце, там, под её ладонью, на его груди. Тук. Тук. Тук. Как обратный отсчёт.
Он замер. Дал ей шанс отстраниться не попросив вслух, а всем своим неподвижным, выжидательным мгновением. Секунда тянулась, как капля мёда. Горячая. Тягучая.
— Мира, — выдохнул он ей в губы. Одно её имя и оно прозвучало как разрешение и как мольба одновременно.
Она ответила на него не словом.
Их губы встретились не в отчаянном порыве, а как в обещании. Поцелуй был медленным, почти осторожным, словно оба боялись, что, если задержатся хоть на миг, реальность ворвётся и разорвёт эту секунду на части.
Когда Зарг отстранился он не отпустил её, удерживая в объятиях мягко, но твёрдо.
— Мы не сбежим, Мира, — сказал он спокойно, но в его голосе не было жестокости, только принятие того, что им придётся пройти через это вместе. — Потому что, если мы сбежим, Варанг победит ещё до того, как прозвучит первый удар. А я не позволю ему забрать у нас даже секунду.
— Тогда помоги мне не сломаться, — прошептала она.
— Ты не сломаешься, — он провёл большим пальцем по её губам, и в этом жесте было больше клятвы, чем в любых словах. — Ты будешь стоять прямо. Ты будешь смотреть вперёд. Ты госпожа Эстара. Не Мираэлла, а Мира Эстара.
— Мира Золотова, — буркнула она.
— Да. Ты золото, — прошептал Зарг, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая её аромат. — И ты будешь не одна, — добавил он, чуть крепче сжав её. — Мы все будем рядом. Энджил будет следить за каждым взглядом. Тэрвин будет держать бумаги, чтобы ты могла принять любое решение. А я… я буду на песке. И каждый мой шаг будет для тебя.
Он сделал шаг назад, давая ей возможность немного прийти в себя, и мягко добавил:
— Посмотри на меня.
Их взгляды встретились. В его глазах она видела лишь тепло.
— Всё будет хорошо. Ты сильная, Мира, — сказал он мягко. — И я верю в тебя. Мы сделаем это вместе.
Он наклонился к ней снова, почти касаясь губами её лба, и прошептал:
— Дыши со мной. Вдох. Выдох. Вот так.
Их дыхание синхронизировалось. Напряжение начало отпускать её тело.
Мира глубоко вдохнула, и впервые за утро воздух показался не колючим, а просто тяжёлым. Тяжёлым, но выносимым.
— Хорошо, — она расправила плечи, хотя пальцы всё ещё подрагивали. — Хорошо. Я выйду. Я сяду в ложе. Я буду смотреть. Я буду играть роль. Я не подведу, Зарг. Прости. Я не должна была. Ты идёшь на арену, тебе нужно быть собранным, а я тут устроила… это.
Он взял её за руку и вывел из купальни, а Нелла, как только госпожа переступила порог купальни, подсунула ей чашку с бодрящим напитком.
— Пейте, госпожа, — строго сказала она. — И давайте умываться, завтракать и одеваться. У нас ещё причёска, макияж и миллион мелочей, которые нужно успеть до выезда. А потом… а потом мы будем пировать.
Мира снова была готова разрыдаться от слова «пир».
— Гусей жаль, — вдруг сказал Зарг.
Мира моргнула, тут же прекратив себя жалеть.
— Что?
— Гусей, — повторил Зарг с каменной серьёзностью. — Повар их освежевал зря.
И Мира, к собственному изумлению, расхохоталась. Зарг не улыбнулся. Зарг даже не шевельнул уголком губ. Но Мира увидела то, что умела видеть давно: в его глазах, в самой глубине, сверкнуло что-то очень тихое и очень живое, похожее на удовлетворение.
Он покинул её покои, а Нелла быстренько взялась за госпожу: снова отвела её в купальню, чтобы посадить в благоухающую тёплую воду, затем накормить завтраком и наконец одеть, украсить и сотворить из любимой госпожи красавицу. Мира безропотно слушалась Неллу во всём, пока не наступило время выбирать наряд. И вот в этот момент, когда она шагнула в гардеробную, в покои вошёл Энджил.
Он выглядел как раб-спутник: лёгкие свободные штаны, облегающий короткий жилет на голое тело, волосы распущены, а на шее — тонкий кожаный ошейник с драгоценными камнями.
От вида этого аксессуара Миру замутило.
— Это обязательно было надевать? — ткнула она пальцем на сей предмет.
— Госпожа Мира, — произнёс он бархатным, глубоким голосом, с той особой спокойной нотой, которая и успокоила её. — Это всего лишь безделушка. Но необходимая сегодня.
— Так что госпожа сегодня наденет? — Нелла всплеснула руками и повела её в гардеробную. — На арену надо что-то особенное. Все будут смотреть на вашу ложу.
— Все будут смотреть на мою ложу, — кивнула Мира. — Это и пугает.
В гардеробной на вешалках её ждал ряд платьев, и Мира смотрела на них, как смотрят на галерею портретов покойных родственников: все знакомые, все чужие. Здесь висела вся Мираэлла. Платье цвета спелой вишни — то самое, вечернее. Строгие тёмные. И одно, которое Нелла вытащила по зову традиции: багрово-чёрное, с золотой вышивкой по рукавам.
— «Боевое», как вы его назвали, — сказала Нелла, и в её голосе было то же почтение, с которым достают парадный клинок. — Вы его не надевали ни разу.
— Боевое так боевое, — согласилась Мира.
—