Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
Я вспоминаю записи Оскара о раненых стражниках и металлические полосы в нижнем ходе. В голове складывается неприятная картина.
— Сколько времени?
— Не знаю точно. В башне не было окон. Когда меня вывели, на дворе уже лежал снег.
— Кто вас вывел?
— Человек, который служил отцу Эдриана. Он сказал, что приказ об освобождении подписан, и открыл одну из дверей. Позже я узнал, что никакого приказа не существовало.
— Вы помните его имя?
— Он назывался капитаном Брейном. Возможно, имя было настоящим. Я видел его только дважды.
Я опускаюсь на соседний стул. Эдриан говорил, что его отец погиб вскоре после смерти принца. Если человек из окружения Ровелей помог Кайрену сбежать, версия о виновности дракона становится ещё сложнее. Но я пока не знаю, кому и в какой мере можно доверять.
— Почему вы раньше об этом молчали?
— Ровель услышал бы имя и отправился искать капитана. А люди, которые устроили всё пятнадцать лет назад, получили бы предупреждение.
— Вы считаете, что Брейн ещё жив?
— Не знаю.
Я обдумываю ответ, затем спрашиваю:
— А Эдриану вы вообще собираетесь рассказать?
— Когда пойму, что он сможет выслушать.
— Это несправедливо. Он тоже потерял отца.
Кайрен поднимает на меня глаза.
— Я знаю. Поэтому и не хочу бросать ему имя, которое может оказаться ложным.
Я оставляю его в перевязочной и иду осматривать комнаты. В бывшей палате на первом этаже рабочие закончили менять оконную раму. Стекло пока мутное, но в помещение уже не тянет холодом. Я провожу ладонью по подоконнику и представляю, как здесь снова будут лежать больные, а не пылиться сломанные кровати. Для этого нужны деньги, сотрудники и разрешение комиссии. Пока у меня есть лишь первые два пункта, да и то с оговорками.
К полудню приезжает городской лекарь, господин Феррис. Он невысокий, седой, с аккуратно подстриженной бородой и привычкой смотреть поверх очков. В отличие от чиновников, которые приходили раньше, он не начинает разговор с угроз закрыть здание. Сначала просит показать водопровод, затем осматривает палаты, кухню и помещение для хранения лекарств.
— Оборудование устарело, — говорит он, постукивая по ржавому краю металлической раковины. — Но здание крепкое. Если приведёте в порядок водоснабжение и наймёте двух квалифицированных лекарей, я смогу рекомендовать временное разрешение на приём несложных случаев.
— А если лекарей пока нет?
— Тогда будете заниматься ремонтом. Медицинское учреждение нельзя открыть одним желанием хозяйки.
— С этим я согласна.
Он удивлённо смотрит на меня. Видимо, ожидал спора. Я прошу показать, какие требования обязательны, и записываю всё в тетрадь. В своём мире я много лет работала медсестрой и слишком хорошо знаю, чем заканчивается попытка заменить подготовленного врача энтузиазмом. Здесь другие лекарства и магия, но ответственность за пациента от этого никуда не исчезает.
После осмотра Феррис просит воды. Марта приносит кувшин и печенье. Лекарь задерживается у двери бывшей операционной, замечает старую табличку с именем Оскара Лейна и снимает очки.
— Вы знали его? — спрашиваю я.
— Мы вместе учились. Хороший был специалист. Упрямый до невозможности. Когда исчез, я пытался выяснить, что произошло, но мне велели не лезть в дела королевской охраны.
— Кто велел?
— Мой начальник. А ему, полагаю, кто-то повыше.
Я рассказываю, что нашли журнал Оскара. Не показываю его без согласия Эдриана, но спрашиваю о почерке и о том, мог ли лекарь подделать записи о смерти стражников.
— Оскар скорее позволил бы лишить себя лицензии, — отвечает Феррис. — Он был неприятно принципиален. Особенно когда дело касалось причин смерти.
В его голосе слышится такая старая досада, что я невольно улыбаюсь. Кажется, у пропавшего лекаря всё ещё есть люди, которые помнят его живым.
Перед отъездом Феррис обещает прислать перечень необходимых работ и фамилии двух специалистов, ищущих место. Я провожаю его до ворот и возвращаюсь в дом с осторожной надеждой. Впервые с момента приезда будущее лечебницы зависит хотя бы отчасти от обычной работы, а не от тайных ходов и чужих преступлений.
У входа в кабинет меня ждёт Кайрен. Он держит в руках небольшой деревянный ящик.
— Нашёл в старой сторожке. Был под половицей. Замок сломан давно.
— Вы снова ходили туда один?
— До сторожки десять шагов от дома.
— Это не отменяет перевязку.
Он принимает замечание без спора и ставит ящик на стол. Внутри лежат два потускневших значка королевской охраны, обрывок письма и небольшой медный жетон. На одной стороне выбито изображение башни, на другой — буквы «К. Б.».
— Капитан Брейн? — спрашиваю я.
— Возможно. Я видел такой жетон у человека, который вывел меня из башни.
Я беру обрывок письма. Почерк неровный, чернила местами расплылись от влаги. Уцелела лишь середина фразы: «...если Ровель узнает, что приказ подписал не король...» Ниже видна часть даты, относящейся к году гибели принца.
— Это может быть важно, — говорю я. — Нужно показать Эдриану.
— Покажем. Но сначала я хочу понять, откуда жетон оказался здесь.
Я складываю находки обратно. У нас с Кайреном впервые получается разговор, в котором он не пытается решить всё самостоятельно, а я не вынуждена отстаивать право задавать вопросы. Он замечает, что я устала, и неожиданно предлагает помочь перенести папки в кабинет.
— Папки можете, — разрешаю я. — Каменные плиты запрещены до особого распоряжения.
— Вы суровы, госпожа Вейр.
— Вы ещё не видели меня на ночном дежурстве.
Кайрен смотрит с интересом.
— Расскажете?
Я вспоминаю больничный коридор, запах крепкого кофе и коллегу, которая всегда прятала шоколад в ящике стола. Рассказывать о Земле опасно, но кое-что можно сказать и без названий. Пока мы разбираем бумаги, я говорю о работе, о пациентах, которые пытались сбежать из палаты сразу после операции, и о том, как однажды пришлось искать чужой протез по всему отделению. Кайрен слушает внимательнее, чем я ожидала. Иногда задаёт вопросы, и мне приходится придумывать местные названия для вещей, которых здесь не существует.
— Вы скучаете по прежней жизни? — спрашивает он, когда я замолкаю.
Я медленно закрываю папку. Он не знает, насколько близко подошёл к правде.
— По некоторым людям и привычкам. По самой жизни не всегда.
— Понимаю.
В его ответе нет любопытства, которое заставило бы меня защищаться. Он берёт последнюю стопку документов и ставит на полку. Наши руки случайно соприкасаются, когда я передаю ему папку. Кайрен отступает первым, но на мгновение задерживает взгляд на моём лице.
С улицы доносится шум колёс. Я подхожу к окну, ожидая увидеть Эдриана, однако у ворот останавливается незнакомая карета с гербом канцелярии. Из неё выходит молодой чиновник с кожаной папкой. За ним