Разведёнка для проклятого дракона - Сангра Ди
Через четверть часа Томаса выносят во двор. Кайрен уже запряг лошадь, а на сиденье лежит его собственный плащ, сложенный в несколько раз, чтобы пострадавшему было мягче. Я замечаю это, когда помогаю устроить ногу на носилках.
— Вы опять таскали тяжести, — говорю ему вполголоса.
— Я запряг лошадь. Она значительно тяжелее меня, но не жаловалась.
— Смешно. Если шов разойдётся, зашивать будете сами.
— Вы доверите мне иглу?
— Ни за что.
Кайрен чуть улыбается. Рядом с ним стоит мастер, бледный от испуга и злости. Он начинает объяснять, что лестницу ему привезли исправной, но Кайрен прерывает его:
— Уберите остальные. Проверьте каждую ступеньку, прежде чем люди вернутся на крышу. Работы подождут.
— Кто вы такой, чтобы приказывать? — огрызается мастер.
Я уже открываю рот, но Кайрен отвечает первым:
— Человек, который видел, что бывает после падения с такой высоты. Если вам нужен приказ хозяйки, она его сейчас повторит.
— Повторю, — говорю я. — И вычту стоимость новой лестницы из платы тому, кто отвечает за оборудование, а не из жалованья Томаса.
Мастер замолкает. Кайрен помогает кучеру выехать со двора и возвращается ко мне. От его прежней угрюмости сейчас осталось немного. Я замечаю, как внимательно он смотрит вслед повозке, пока та не скрывается за поворотом.
— У вас когда-нибудь были люди под началом? — спрашиваю я.
— Были.
— Вы за них отвечали?
— Пытался.
Ответ короткий, но я не давлю. Он сам расскажет, когда захочет.
После отъезда Томаса Феррис возвращается к документам. Мы проводим осмотр по всем правилам: он задаёт вопросы, проверяет память, ориентировку, просит объяснить, на какие средства я собираюсь содержать лечебницу. Я показываю договоры, счета и список работ. Под конец он откладывает перо.
— Вы рассуждаете здраво. У вас есть план и вы понимаете ограничения. В частности, сегодня вы не стали браться за лечение, которое здесь провести невозможно. Это говорит в вашу пользу.
— А мой муж считает, что я разговариваю с отсутствующими людьми.
— Если бы это было основанием для лишения прав, половина городских торговцев давно сидела бы под опекой родственников.
Я смеюсь, а Феррис неожиданно улыбается в ответ.
К вечеру он уезжает, оставив копию заключения и обещание прислать независимого специалиста к заседанию. Я остаюсь в кабинете с кипой бумаг, которые надо разложить по папкам. Солнце уже садится, когда Кайрен стучит в открытую дверь.
— Вы не ужинали.
— А вы не пришли на перевязку.
— Значит, оба нарушили обещание.
Он ставит на стол поднос с горячим супом. Марта наверняка отправила его ко мне, но тарелка накрыта крышкой, а рядом лежит хлеб, который я люблю. Кайрен замечает, куда я смотрю.
— Спросил, что вы обычно едите, когда работаете допоздна.
— Зачем?
— Потому что вы весь день заботились о других. Кто-то должен был вспомнить о вас.
Я молчу, разглядывая его лицо. Он явно не рассчитывал на длинный разговор. Просто принёс еду и теперь ждёт, позволю ли ему уйти.
— Садитесь, — говорю я. — Я поем, а потом займёмся вашей раной.
Кайрен садится напротив. Пока я ем, он рассказывает, что проверил остальные лестницы и нашёл ещё две с треснувшими ступенями. Я слушаю его, иногда задаю вопросы. От супа идёт пар, за окном Марта закрывает ставни. Впервые за день мне удаётся спокойно закончить начатую мысль, не ожидая нового несчастья.
— Спасибо за Томаса, — говорю я.
— Вы сами знали, что делать.
— Я про плащ. И про то, что не позволили мастеру свалить вину на мальчишку.
Кайрен смотрит в окно.
— Когда-то я позволил своему командиру обвинить невиновного. Потом было поздно исправлять.
— Вы можете рассказать?
Он переводит взгляд на меня.
— Однажды расскажу. Но сперва мне нужно убедиться, что вы сможете выслушать это и не пострадать из-за меня.
— Не решайте за меня, что я могу вынести, Кайрен.
Он выдерживает паузу и кивает.
— Вы правы. Я скажу вам завтра. Всё, что помню о той ночи.
Я не знаю, что именно он собирается признать. Знаю только, что впервые он предлагает мне правду сам, без допроса и угроз. Когда он поднимается, чтобы уйти, я останавливаю его за рукав.
— Перевязка. Я серьёзно.
— Уже понял, госпожа Вейр.
— Аделина, — поправляю я.
Он смотрит на мою руку, всё ещё лежащую на его рукаве, затем на меня.
— Аделина, — повторяет тихо.
И почему-то именно это простое обращение остаётся со мной, когда мы идём в перевязочную.
Глава 20. Право остаться
Наутро Кайрен приходит в перевязочную раньше меня. Я обнаруживаю его сидящим у окна, с аккуратно сложенной на коленях рубашкой. На столе уже стоят чистая вода и коробка с бинтами.
— Вы решили меня удивить? — спрашиваю я.
— Вчера вы сказали, что я опаздываю. Сегодня решил исправиться.
— Подозрительное поведение. Надо записать в историю болезни.
Он улыбается, и я замечаю, как сильно это меняет его лицо. Шрам у виска остаётся, серебристые глаза по-прежнему выглядят чужими, но исчезает привычная суровость, которой он прикрывался с нашей первой встречи.
Рана затягивается. Я снимаю повязку, проверяю края и убеждаюсь, что воспаления нет. Чёрная полоска под кожей стала тоньше, хотя полностью не исчезла.
— Сколько ещё? — спрашивает он.
— До полного заживления? Несколько недель, если будете слушаться. С проклятием я вам срока не назову.
— Вы уже сделали больше, чем большинство придворных лекарей.
— Они пытались вам помочь?
— Некоторые. Другие хотели убедиться, что я действительно умираю.
Я кладу использованный бинт в таз и сажусь напротив. Вчера он обещал рассказать о гибели принца. Теперь, когда я могу задать вопрос, мне неожиданно трудно начать. За эти недели я успела привыкнуть к Кайрену в лечебнице. Не хочется снова увидеть в нём человека, от которого следует держаться подальше.
— Вы помните наш разговор? — спрашиваю я.
— Помню. Пятнадцать лет назад я командовал охраной наследника. В ночь его смерти меня вызвали в западную башню. Приказ был подписан именем короля, но печать я увидел только мельком. Я оставил у дверей двух стражников и поднялся наверх один.
Он говорит ровно, без попытки оправдаться. Я не перебиваю.
— В комнате находился принц. Рядом стоял его дядя, Валтериан. На столе лежал металлический обруч с чёрным камнем. Принц потребовал, чтобы я арестовал герцога. Валтериан сказал, что наследник болен и опасен. Я потребовал письменного приказа. Тогда они оба начали кричать.
— Что произошло потом?
— Обруч вспыхнул. Я почувствовал, как меня тянут изнутри, будто кто-то пытается разорвать мою драконью сущность. Я потерял контроль над превращением. Когда снова смог различать голоса,