Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич
— Я не знаю леди Дениза, всё необходимое нам с дочерью я взяла, — в руках у Иннес была небольшая сумка в форме сундука, сделанная из добротной кожи, — давайте я помогу с багажом леди Вайолет.
— Хорошо. Уходим.
Старались двигаться в полной тишине, возможно потому, что подсознательно боялись услышать, как во входную дверь замка раздастся громкий стук огромного дверного молотка в форме головы льва, что злобно таращил глаза на входящих. Боялись, что что-то пойдёт не так, сорвётся и не получиться, и тогда мы застрянем в этом месте на всю оставшуюся жизнь, что «замок наших страданий» станет моей пожизненной тюрьмой.
Я боялась, что леди придёт в себя и начнёт стучаться в двери покоев.
А главное, я боялась себя, что, услышав, возможно, её стоны брошусь помогать убитому мною человеку.
Тяжёлый груз лёг на плечи.
Как с этим справлялась Кристин? Не хочу об этом думать. Ни сейчас, не потом. Схожу на исповедь в Париже, станет легче, скажу падре, что грех на мне… пусть сделает что-нибудь. Прости меня, Господи.
Лестницы и переходы, я хорошо ориентировалась в лабиринте. Не забыла взять ключ от последней двери, которую мне предстоит закрыть в этом замке. До нас стал доходить свежий воздух. Малышка не отставая шла за мной, затем её мама. Сумки замедляли нам возможность передвижения.
— Немного осталось. Можете посидеть на сундуках, я пойду, открою двери.
— Ваша светлость, пойдёмте вместе, — испуганный и не менее уставший голос Иннес, сказал мне о многом, она просто боялась оставаться в одиночестве.
— Хорошо, леди.
Долго возилась с замком на двери, что должна была выпустить нас на волю. Наконец-то заржавевший механизм со скрежетом повернулся с мёртвой точки. С трудом сдвигала, словно вросшую за век в каменистый берег металлическую дверь. Боялась не успеть к прибытию Филиппа. Плечо болело, уже не переставая. Наконец-то я выбралась в ту узкую щель, что получилось сдвинуть для прохода. Тянула дверь на себя, стоя на улице в темноте, приседая, стилетом и руками в перчатках отгребала слой земли.
— Леди Инесс, передавайте мне сумки.
Приняла от миледи сумки, пытаясь ещё как можно больше расширить проём.
Затем вышли леди с дочерью. Малышка на удивление вела себя очень тихо.
— Мы уезжаем, мамочка?
— Да милая, в другую страну. Там тепло, много цветов и фруктов.
— Тогда почему донна Вайолет меня не хотела отпускать?
Присев на корточки объясняла девочки, что пожилая дама очень боялась идти в тёмный коридор, которым мы сейчас выбирались из замка.
— Она волновалась и решила остаться дома.
Эйлис мечтательно улыбнувшись, уселась на сумку леди Вайолет.
— Я хочу увидеть много цветов и ягод.
В этой бухте нас не должно было быть видно с крепостной стены. Достала телефон из кармана и, включив фонарик, на последнее деление батареи стала ждать, положив аппарат будущего на плоский камень. А затем, вспомнив, что не закрыла дверь в лабиринт, сделала это, спрятав ключ в сумку.
«— возможно, когда-нибудь, я вернусь сюда».
Иннес не задавала лишних вопросов, а я была благодарна ей за чисто английскую сдержанность. Ведь буквально одно лишнее слово в ситуации с леди Вайолет и мог пострадать невинный ребёнок. Хотя, как мне показалось, дама сама не знала, что делать с кинжалом. Он так и остался лежать у неё на коленях. Послышался характерный плеск воды, словно вёсла опускали в воду, а затем поднимали, скользя на лодке по водной глади, фонарик на телефоне через секунду погас.
Из естественного укрытия, что создавал выступающий скалистый обрыв, пыталась рассмотреть, кто это движется в нашу сторону. Признав Филиппа стоящего на носу рыбацкого бота, выйдя на каменистый берег, я наблюдала, ожидая их приближения. Какая тихая ночь. На небе не было туч, и яркие звёзды смотрели на меня своими холодными глазами.
«— огромная луна в этом мире, и вроде она ближе, а звёзды, они тоже другие».
— Дениза, вы в порядке? — Раздался обеспокоенный шёпот.
— Филипп, мы здесь.
На берег скользнула узкая деревянная доска, а следом и Филипп, приблизившись, прижал к себе.
— Всё хорошо?
Я утвердительно кивнула.
Он помог нам с сумками, когда же мы все оказались на боте, то сразу отчалили от берега. Ещё на берегу, увидев, что нас трое, а не четверо как должно было быть, брат в тревоге изменился в лице.
Помогая мне с сумками, он вопросительно заглядывал в глаза. В какой-то момент я молча сжала его руку, не желая говорить при свидетелях о том, что произошло в замке. А далее мы все спрятались в кубрике бота.
— Присаживайтесь Иннес, давайте разуем Эйлис и будем готовить её ко сну. Нам всем сегодня нужен небольшой отдых.
— Что светилось у вас в руках, когда мы стояли на берегу, ваша светлость?
— Зеркало, что могло брать солнечный свет, накапливая его, затем отдавать в темноту.
— Это удобно, но оно быстро погасло.
— Да. Больше оно уже не сможет это делать, его хватает ненадолго.
Я грустно смотрела на деревянную стенку маленького помещения, в котором мы сидели.
Телефон лежал уже как, наверное, полчаса на дне бухты. Вот удивятся, вероятно, исследователи, которые найдут удивительный исторический неопознанный объект на дне океана. Прислушиваясь, поняла, что на боте что-то гудит.
— Иннес, слышите? Что это?
— Да слышу, это мотор, мы идём на механике, ветра же нет. А на вёслах слишком сложно и долго.
— Да, это так, вы правы миледи.
Как по-другому развивается этот мир, чем написано было у нас в учебниках по истории.
Постучавшись и зайдя в кубрик, Филипп сообщил, что рыбак нас за ночь переправит в Порт-Глазго. Его волосы были уже практически сухими, но от солёной воды пряди висели ссохшимися сосульками. Одежду и обувь он, вероятно, поменял в рыбацком посёлке на свои вещи, которые вымокли в море.
Совершенно просто одетый мужчина отчего-то был мне ещё ближе, чем до этого. А возможно, дело было совершенно не в одежде, а в том братском порыве там на скалистом берегу, который перешёл в крепкие объятия.
— В одном месте решётка полностью разрушена, леди Дениза, мне там нелегко пришлось добираться вплавь, сильное течение сносило в сторону выхода из залива. Рыбак сказал, что он в этом месте отлично проходит на боте, глубина позволяет. Только смысла от этого для него никакого нет, так как