Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Но достаточно близко.

— Да.

— Чтобы Совет не мог назвать меня вашей пленницей?

— Невесту правителя Пепельного края нельзя требовать к выдаче как самовольно ушедшую жену без разбора двух клятв одновременно. Дайры будут вынуждены спорить не только со мной, но и с самим Залом, потому что обручение под Пепельной печатью фиксируется здесь. Это даст время. Защитит просительниц. Не навсегда, но до полного суда.

— И что получите вы?

— Право говорить от имени вашей безопасности перед Советом.

— Вы уже говорите.

— Сейчас они могут назвать это вмешательством. После обручения — обязанностью.

— И ещё?

Он выдержал её взгляд.

— Политический удар по Мортану.

— Вот это ближе к честности.

— Я не скрывал.

— Нет. Вы просто поставили самую важную часть после благородной.

— Потому что она не самая важная для вас.

— А для вас?

Пауза.

— Уже не знаю.

Ответ был слишком тихим.

И слишком опасным.

Сибилла резко вмешалась:

— Вы сошли с ума. Если Яра станет невестой Эррела, Мортан решит, что она объявила войну.

— Он уже подписал приказ, — сказала Яра. — Это было приглашение на танец?

— Вы не понимаете его гордости.

— Я прожила с ней три года.

— Тогда должны понимать: он не простит.

Яра повернулась к Сибилле.

— Мне не нужно его прощение.

Сибилла усмехнулась, но в усмешке было отчаяние.

— Все так говорят до первого драконьего гнева у ворот.

Нокс шагнул ближе, но снова не встал перед Ярой.

— Тогда пусть гневается у ворот. Внутрь его не пустит договор.

— Если он будет открыт, — напомнила Варса.

Яра закрыла глаза на одно мгновение.

Обручение.

Невеста врага.

Название, которое весь мир с радостью превратит в грязный слух. Брошенная жена, едва вырвавшись из дворца мужа, принимает Пепельную печать его врага. Совет назовёт это доказательством влияния. Мортан — предательством. Орны — позором. Женщины внутри Зала, возможно, испугаются, что их защита держится на её новом союзе с мужчиной, которому они тоже не знают, можно ли доверять.

Но если она откажется?

Совет войдёт с приказом. Талису заберут как свидетельницу незаконного влияния. Свечи погаснут под толкованиями старейшин. Сибиллу выдадут Орнам. Старый договор останется закрытым, пока его не перепишут заново. Мортан назовёт всё случившееся опасным потрясением, а её — женой, которую нужно охранять от самой себя.

Яра открыла глаза.

— Условия, — сказала она.

Нокс смотрел на неё очень внимательно.

— Говорите.

— Это не брак.

— Нет.

— Обручение временное. До суда над моей брачной клятвой и над поддельными печатями.

— Да.

— Вы не получаете права на моего ребёнка.

— Не прошу.

— На мои решения.

— Не прошу.

— На мою печать без моего согласия.

— Нет.

— После победы я свободна.

В зале стало очень тихо.

Нокс не ответил сразу.

И именно эта пауза заставила сердце Яры ударить сильнее. Не потому, что она боялась его отказа. Потому что вдруг поняла: для Нокса это перестало быть только политикой.

Он мог бы сказать “конечно” мгновенно. Мог бы обернуть её условие в красивую фразу. Мог бы сделать вид, что ему всё равно.

Но он молчал честно.

Потом произнёс:

— После победы вы свободны.

— Словом Эррела?

— Словом Нокса.

Это было ниже титула. И почему-то крепче.

Яра кивнула.

— Тогда выбери сама, — сказал он вдруг.

Она нахмурилась.

— Что?

Он опустил руку к поясу, снял короткий пепельный клинок в ножнах и положил его на каменный стол между ними. Жест был медленным, почти церемониальным, но не для зрителей. Для неё.

— Я могу предложить путь. Могу поставить охрану. Могу открыть договор. Могу принять Пепельную печать. Но если это снова станет решением мужчины о вашей судьбе, мы ничем не лучше тех, кто запер вас в Высоком зале. Тогда выбери сама, Яра. Я только положу меч у твоих ног.

Слова прошли по Залу не громче шёпота.

Но свечи отозвались.

Все семь огоньков вытянулись в сторону стола.

Яра смотрела на клинок.

Меч у её ног.

Не кольцо. Не брачный браслет. Не цепь с гербом. Не приказ вернуться во дворец. Предложение защиты, которое можно принять или оставить лежать на камне.

Она подняла взгляд на Нокса.

— Вы понимаете, как это будет выглядеть?

— Да.

— Как будто я стала вашей, чтобы насолить мужу.

— Да.

— Как будто всё, что случилось во дворце, было началом моей измены.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Да.

— И вы готовы?

— Меня всю жизнь обвиняли в худшем. Переживу.

— А я?

Он ответил не сразу.

— Вам будет больнее.

Честно.

Снова честно до невозможности.

— Почему вы тогда предлагаете?

— Потому что без этого вам будет опаснее.

Яра посмотрела на женщин в зале. Талиса вцепилась в край книги. Дора стояла за её плечом. Мать с мальчиком прижала сына к себе. Сибилла отвернулась, но осталась. Варса держала старый ключ без замка, и лицо её было суровым, как у самой памяти.

Если Яра примет Пепельную печать, её имя завтра разорвут на куски.

Если не примет, эти женщины могут снова оказаться у закрытых дверей.

Она медленно подошла к столу и взяла клинок.

Нокс не двинулся.

Клинок оказался легче, чем она ожидала. Рукоять была тёплой, словно металл долго лежал не на столе, а в живой руке. На ножнах проступила пепельная линия, ответившая её брачной печати.

— Я принимаю обручение не как просьбу о спасении, — сказала Яра. — И не как месть Мортану. Я принимаю его как ход в войне, которую начали не мы. Но если вы нарушите хоть одно условие, Нокс Эррел, я сама разорву эту печать при Зале.

Он склонил голову.

— Справедливо.

— И ещё.

— Да?

— Вы не называете меня своей.

На этот раз он ответил сразу:

— Никогда без вашего желания.

Сибилла тихо рассмеялась, но смех сорвался.

— Вы оба говорите так, будто желание имеет значение в родовых клятвах.

Варса посмотрела на неё.

— Для этого дом и проснулся.

Обряд Пепельной печати оказался пугающе простым.

Не было музыки, венцов, толпы свидетелей, сладких слов и древних обещаний о вечности. Только старый стол, пустой круг главной чаши, семь свечей услышанных клятв и три линии на камне: золотая Дайров, пепельная Эррелов и бело-алая свободной искры.

Варса поставила клинок Нокса между Ярой и пустым кругом.

— Обручение под Пепельной печатью не заменяет брака, — сказала она. — Оно ставит защиту выше родовой выгоды до суда клятв. Тот, кто принимает печать, не получает тела, имени, ребёнка или судьбы. Только обязанность стоять перед ударом, пока женщина сама не решит, куда идти.

Яра слушала, и с каждым словом дыхание становилось ровнее.

Не потому, что страх исчез. Он был рядом. Особенно когда она чувствовала на себе взгляд