Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка
— Ли Хуа! — гневно перебила её матушка. — Что болтает твой язык?! Немедленно замолчи!
— Почему я должна молчать? — не унималась Ли Хуа.
Мне было плохо, хотелось забыться и уснуть, но я приподнялась на локте и отодвинула полог.
Сестра стояла возле кровати, сжимая кулаки, и это было совсем не похоже на мою добрую, ласковую сестрёнку.
— С самого нашего рождения вы говорили, — продолжала она запальчиво, — вы говорили, что Шойо — дочь, дарованная небесами! Что она совершенна в добродетелях! Прекрасна, добра… Она — пурпурный пион! А я всегда была для вас лишь красивым цветком! Что бы я ни делала, вы всегда были мною недовольны. Шойо была лучше во всём — так вы считали. Но может, всё иначе? И это я — дочь, дарованная небесами? После того, как Шойо опозорила себя, сожительствуя с демоном…
— Замолчи! — матушка вскочила, и хотя её рукава снова всплеснули мягкой шёлковой волной, мягкости не было ни в голосе, ни в движениях. — Недостойная дочь! — воскликнула мама, наступая на мою сестру. — Ты смеешь осуждать старшую? Я всё расскажу отцу, и ты получишь наказание втрое суровее, чем Шойо!
— А вы только об этом и мечтаете, мама? О моём наказании? — голос у Ли Хуа зазвенел слезами. — Я не сделала ничего, чтобы опозорить нашу семью! Но что ж… Идите! Говорите отцу, что меня надо наказать! Только вспомните, как ваша драгоценная Шойо пришла из леса с синяками от мужских пальцев на запястьях! А потом её нашли летящей в обнимку с демоном!
— Успокойтесь и перестаньте кричать, — сказала я, с трудом садясь на постели.
Ноги были словно чужими — то ли деревянными, то ли каменными, но я нашла в себе силы подняться, сделала несколько шагов и встала между матерью и сестрой.
— Не надо добавлять отцу ещё больше огорчений, требуя наказать и Ли Хуа, — сказала я маме. — А ты, шимэй, младшая сестра, не огорчай наших родителей больше, чем я огорчила. Если считаешь, что дочь, дарованная небесами — это ты, тогда веди себя соответственно. А не кричи, как кухарка, которая ссорится с прачкой.
Мама и сестра опомнились и обе одинаково опустили головы.
— Оставьте меня, — попросила я, возвращаясь в постель. — Хочу отдохнуть перед завтрашним днём. До рассвета совсем мало времени.
Они ушли — притихшие, пристыжённые. А я уснула сразу же, и во сне видела пионовый сад на Ласточкиной горе, возле дома Безумного Демона.
С рассветом служанки разбудили меня, и я отправилась выполнять третий день своего наказания.
На этот раз у меня не получилось начать чтение трактата в утренней тишине.
Несмотря на ранний час, за дворцовыми воротами уже стояли люди. Это были люди из страны Чу, из клана старейшины Хуэй Фэна — их голоса выделялись особым говором, каким не говорили в нашей стране. Они проклинали меня за убийство старейшины и требовали справедливого наказания, а не покаяния напоказ.
Решётку не поднимали, и стражники снова встали стеной между воротами и мною.
Но стражники могли защитить меня от летящих камней, а от оскорблений и проклятий защитить не могли. И я читала трактат, не слыша собственного голоса из-за людских криков.
К обеду мне казалось, что голова у меня стала тяжёлой, как валун, и пустой, как орех. Губы пересохли, очень хотелось пить, а солнце сегодня так и палило. В небе не было ни облачка.
Стражники пытались отогнать толпу от ворот, но люди отбегали и возвращались снова. Только после часа козы, когда солнце вдруг заволокли грозовые тучи, и послышались далёкие раскаты грома, люди разбежались по домам, спасаясь от непогоды.
Я снова заметила на стене дворца шафрановые одежды матушки, но лица уже не разглядела, потому что перед глазами колыхалась серая пелена.
Гроза надвигалась, ударили первые капли, а потом небо расколола кривая рогатая молния. Вздрогнув, я зажмурилась. Потому что было очень страшно стоять во время грозы посреди двора. Если небожители решат, что я слишком долго находилась с демоном, и моя человеческая природа осквернена — не ударят ли меня молнией?..
Очередная вспышка была такой яркой, что я почувствовала её даже через закрытые веки. А следом раздался оглушительный грохот прямо над моей головой.
Не выдержав, я упала на колени, уронила ветки аралии, но сразу же принялась шарить вокруг, отыскивая их. Мои израненные ладони отозвались болью, когда я задела мокрые шершавые камни, которыми был вымощен двор.
Вдруг пальцы мои вместо холодного камня коснулись чьей-то руки.
Кто-то взял меня за локти, за плечи, поднял на ноги…
Неужели, матушка не выдержала?..
Но руки держали меня так крепко… Это совсем не женские руки…
Я открыла глаза. Передо мной стоял высокий мужчина в чёрных одеждах. Мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
Передо мной стоял Безумный Демон.
Промокший насквозь, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу и щекам. Он держал меня крепко, не давая упасть, и глаза у него сверкали ярче молний, которые вспыхивали жёлтыми стрелами за его спиной.
Я позабыла читать трактат. Я просто стояла и смотрела на безумца, который осмелился во второй раз проникнуть за защитный купол и посмел после совершённого убийства снова появиться в императорском дворце. Кажется, я позабыла не только строки священного трактата, но и все слова разом.
Демон заговорил первым.
— Мы уходим, — произнёс он сквозь зубы и обнял меня за талию.
Его меч уже висел на расстоянии локтя над землёй, готовый унести нас.
Только куда?..
— Подожди, — голос мой звучал сипло, пришлось прокашляться, но горло всё равно свело судорогой.
Прилетел. Зная, что совершил преступление. Что нанёс несмываемое оскорбление императорской династии, осквернив тронный зал убийством. Ещё и прилетел в самую грозу. Совсем ничего не боится? Ничего и никого? А если гроза — это как гнев небес? Безумный, сто раз безумный демон!..
— Ты сошёл с ума? — произнесла я, пытаясь освободиться из его рук. — Немедленно улетай!
Дождь хлестал нас жестоко — косо, захлёстывая острыми, холодными каплями. Весной не бывает таких дождей. Такие дожди льются осенью, когда становится холодно, когда солнце приглушает свой божественный и спасительный свет.
— Улетай! — я оттолкнула руку демона. — Пока… пока тебя не увидели!
Я даже оглянулась — нет ли стражников на дворцовых стенах.
Но дождь всех разогнал по укрытиям. И во дворе находились лишь мы вдвоём.
Тогда я посмотрела в небо. Грозовая туча наползала, клубясь уже над дворцом. Молнии сверкали в ней, как змеиные языки.
— Конечно, — согласился он со злостью и снова