Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— С чего это ты так решил?! — я опять его оттолкнула. — И куда ты собрался меня увезти? На гору демонов?

— Нет, — он слегка растерялся.

В тёмных глазах уже не сверкали грозные молнии, и я вдруг подумала, что он совсем юный и неопытный.

Юный? Неопытный? Демон?..

Я тут же высмеяла себя за подобное сравнение. Но смеяться сейчас было совсем не время.

— Улетай… Убирайся сейчас же… — я принялась толкать его к мечу, чтобы поскорее покинул город.

Но с таким же успехом я могла бы потолкать стену дворца, чтобы она подвинулась.

Демон не стронулся с места, схватил мою руку за запястье — точно так же, как тогда, в лесу. Перевернул вверх ладонью.

Дождь тут же потёк розовыми кровавыми ручейками с моих изрезанных ладоней.

— Это что? — спросил демон с присвистом, совсем по-змеиному. — Они посмели наказать тебя? Кто?

Последний вопрос — такой короткий, испугал меня до глубины души. Потому что я опять увидела то жестокое выражение на красивом лице Безумного Демона. И он полностью подтвердил мои опасения.

— Кто? — повторил Яо Мо и добавил: — Я убью его.

— Опомнись! — закричала я шёпотом и вцепилась в рукава его одежд, чтобы не полетел казнить прямо сейчас. — Это не твоё дело! Немедленно покинь нашу страну…

— Это твой отец? — недобро прищурился демон.

— Это я! — крикнула я ему, уже не владея собой от страха. — Это я сама, добровольно, согласилась на наказание! Сама просила его! Я огорчила отца, — тут я заговорила тише, сообразив, что мои крики могут услышать во дворце, — и как почтительная дочь должна искупить свою вину. Не мешай мне, Яо Мо. Это мой путь. Мой, а не твой. Наши дороги идут разными путями.

Он отшатнулся, будто я его ударила.

Дождь хлестал нас всё сильнее, всё безжалостнее, но мне вдруг почудилось, что капли, стекающие по лицу демона — это не дождь. Неужели… слёзы? Демон плачет?

Но если я надеялась, что после этого демон вскочет на свой меч и улетит, то сильно ошибалась. Яо Мо махнул рукой, и меч с жалобным звоном опустился на камни двора, а сам демон наклонился и поднял ветки аралии, которые я уронила. Одну передал мне, а другую сжал в ладонях сам.

Теперь растерялась я.

— Что ты делаешь? — спросила я с запинкой.

— Если отказываешься уйти, — произнёс он, — то я разделю наказание с тобой.

— Безумный! — я залепетала, глядя, как уже по его ладоням потекли розовые струйки. — Уходи! Отец придёт…

— Уже пришёл! — раздалось с дворцовой стены.

Я резко обернулась и увидела отца. Он был в боевом облачении, а справа и слева стояли мои братья — тоже в доспехах, с мечами наголо. Здесь же были оба советника, генерал и его помощники, и даже несколько стражей из дворцовой охраны. У всех у них были мечи.

— Остановитесь! — я встала между ними и демоном.

— Отойди, Шойо, — велел мне отец. — Я должен казнить убийцу Хуэй Фэна, и я это сделаю.

— Это я убью тебя! — крикнул Безумный Демон так бешено, что я испуганно ахнула и оглянулась. — Лжец и обманщик! Я доверил тебе самое драгоценное сокровище! А ты!..

Меч блестящей полосой взлетел с камней и лёг рукоятью в ладонь демону.

— Остановись! — я бросилась к нему, чтобы помешать напасть на моих родных и на моих людей, но в это время что-то произошло.

Нас окружил льдистый голубоватый свет, и Безумный Демон уронил меч, зло и яростно вскрикнув.

— Что происходит? — я остановилась, глядя, как Яо Мо медленно опускается на колени, словно сопротивляясь неведомой силе.

Он схватился за одежду на груди, рванул, будто ему стало тяжело дышать. Из-за пазухи вывалился цветок пиона — только что раскрывшийся бутон, с нежными лепестками, ещё сложенными плотно, как рыбьи чешуйки.

У меня сдавило сердце. Будто по нему ударили тяжёлым молотом, чтобы расколоть на кусочки. Я бы тоже упала, но рядом оказался И Чэнь и подхватил меня на руки, унося прочь из голубоватого сияния.

— Тебе лучше отойти, сестра, — шепнул он.

Дождь мгновенно прекратился, будто его и не было. Повиснув без сил на руках брата, я смотрела, как вскочив на мечи слетают с дворцовой стены отец, советники и воины.

Отец держал в вытянутой руке прозрачный голубоватый кристалл, из которого бил луч холодного света. Он-то и окутывал демона мертвенным сиянием, лишая сил. И меня кристалл лишил силы… Даже простой, человеческой…

— Наденьте на него цепи, — велел отец стражникам, — и уведите в судебный подвал. Негодяя будут судить, как убийцу, и казнят. Чтобы никто не сказал, что император Му Ван не в силах вершить правосудие.

Пока на Безумного Демона надевали цепи, отец держал кристалл, потом спрятал его в коробочку, висевшую на поясе, и повернулся ко мне.

За эти несколько дней лицо отца осунулось, глубокие морщины пролегли на лбу, между бровями и от крыльев носа, глаза запали. Это было лицо человека, который выдержал огромные страдания и находился на пределе своих сил.

— В поимке демона мне помогли небожители, — сказал отец глядя на меня, но громко, так что все слышали. — Они изготовили и подарили мне талисман, разбивающий сердце демонов. А моя дочь принцесса Шойо проявила огромную смелость, послужив приманкой. Достойный сын И Чэнь, — теперь отец обращался уже к моему брату, — проводи принцессу Шойо в её комнату. Моей дочери надо отдохнуть после всех этих испытаний.

— Приманкой?.. — прошептала я. — Но моё наказание…

— И Чэнь, уведи её, — велел отец и улыбнулся мне ласково и устало. — Шойо надо отдохнуть после такого героического поступка.

Брат понёс меня прочь, но я успела увидеть, как стражники уводят Безумного Демона, опутанного цепями. Он пытался сопротивляться, стражники с трудом его удерживали. В сутолоке кто-то наступил на упавший пионовый цветок сапогом, растоптав нежные лепестки и втоптав их в грязь.

Я не смогла бы сейчас помешать или помочь. У меня просто не было на это сил. Сердце жалко дрожало в груди. Словно собираясь в единое целое из тысячи раздробленных кусочков, и только в своей комнате я смогла дышать более-менее нормально.

И Чэнь уложил меня на постель, и сразу в комнату ворвались, как осенний ветер, матушка и сестра, принеся аромат сладкой смолки, агара, сандала и ладанника. По запахам, которым пропитались одежды, я поняла, что мои родные только что молились небесам. И похоже, что молитва была долгой, потому что успела напитать шёлковую ткань.

— Шойо! — мама бросилась ко мне и схватила за руку, ласково сжимая. — Почему не сказал, что это был ваш с отцом