Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Он сидел, опутанный цепями, в каменном мешке без единого окна. Застоявшийся воздух пах сыростью и плесенью.

Пленник закрыл ладонью глаза, защищаясь от света, когда мы со стражниками подошла ближе.

— Вы не оставили ему даже светильника? — спросила я гневно и протянула руку, требуя один из факелов.

Стражник не посмел возражать и передал факел мне. Я сунула палку в каменную выемку и пошла прямо к демону.

— Госпожа принцесса, осторожнее! — чуть ли не хором воскликнули мои сопровождающие. — Он опасен!

— Когда сидит на цепи? — ответила я, даже не оглянувшись на них.

Подойдя ближе, я присела на корточки, заглядывая демону в лицо. Он убрал руку и посмотрел на меня, щурясь отвыкшими т света глазами.

— Как ты? — спросила я.

— Как собака, которая сидит на цепи, — ответил он и усмехнулся углом рта, глядя на меня в упор тёмным пронзительным взглядом.

— Ты сам виноват, — я начала доставать из корзины чашки с едой. — Ты совершил убийство. Значит, должен понести за это наказание.

— Я не убивал. Я вершил справедливость.

— Да-да, расскажешь об этом на суде, — ответила я, смущённая его уверенным ответом.

Некоторое время было тихо, но когда я поставила перед демоном последнюю чашку, он спросил:

— Ты ведь пришла не для того, чтобы освободить меня?

— Как смеешь так разговаривать с принцессой?! — возмутился один из стражников. — Палки захотел?

Я вскинула руку, приказывая замолчать, и стражник замолчал.

— Разумеется, нет, — я посмотрела демону в глаза. — По закону нашего государства за любое преступление полагается наказание. Дочь императора Му Вана никогда не нарушит закон своего отца. Но я принесла тебе еды и воды. Потому что это справедливо и милосердно.

Он не взглянул ни на воду, ни на рис, продолжая смотреть на меня. И в этот миг я как наяву почувствовала свежесть ветра, что дует на Ласточкиной горе, аромат пионов… И совсем позабыла, что в подземелье мы с демоном не одни.

— Почему ты не улетел? — произнесла я, и ноздри демона хищно дрогнули, будто и он почувствовал аромат свежести и свободы.

— Не захотел, — демон смотрел на меня, не отрываясь, и его взгляд и смущал, и радовал меня.

Теперь уже мне казалось, что всё освещено не скупым и неровным светом чадящего факела, а солнечным светом. Ярким, ослепительным и обжигающим.

— Ты поступил глупо! — вырвалось у меня.

Он чуть подался вперёд, цепи тяжело и глухо стукнули.

— Я поклялся разделить эту жизнь с тобой, — сказал Безумный Демон.

Сердце у меня дрогнуло и затрепетало, как пионовые лепестки на ветру. Но я не позволила этому трепету сбить меня с толку.

— Почему? — требовательно спросила я. — Никто не требовал от тебя этой клятвы.

— Однажды ты поймёшь.

И это — ответ? Обида, гнев, разочарование — всё это закипело во мне, как вода для чая в глиняном чайничке. И в тоже время что-то властно и сильно потянуло меня к демону. Точно так же, как он потянулся ко мне. Я вскочила, чтобы не поддаться этой странной и страшной слабости. Это было непонятно… Это пугало… Это очень походило на неведомое могущественное колдовство…

— Что вы все знаете? — произнесла я с трудом, стараясь прийти в себя. — Есть какая-то тайна?

Цепи снова глухо стукнули. Это Безумный Демон прислонился к стене спиной и затылком, глядя теперь на меня снизу вверх.

— Только твой отец может тебе об этом рассказать.

— Что рассказать?

Мы говорили так, будто и правда находились совсем одни.

Но гневный крик отца вернул меня в реальный мир:

— Шойо! Немедленно отойди от него!

Вот теперь я оглянулась. В неровном свете факелов перед нами стоял мой отец, а из-за его спины почти испуганно выглядывал начальник стражи.

— Я должен был сообщить императору, госпожа принцесса… — произнёс он, запинаясь.

— Молчать!! — снова крикнул отец. — Вся смена будет наказана! А ты, — он бросил на начальника стражи быстрый и гневный взгляд, — ты сегодня же будешь разжалован и отправлен на границу. Твой поступок — это поступок предателя!

— Кого он предал? — возразила я. — Прийти сюда было моим желанием. Я принесла пленнику воду и еду. Потому что закон справедливости и милосердия…

— Демоны могут прожить сотню лет, питаясь энергией тьмы! — перебил меня отец. — Они не люди!

Он взмахнул рукой, метнулась золотистая змея энергетического хлыста, и кувшин разлетелся вдребезги, выплеснув воду, а чашки с рисом, мясом и овощами опрокинулись на каменный пол.

Этот всплеск ярости, грохот и звон заставили меня замереть. Стражники бросились вон опрометью.

Тяжело дыша, отец щёлкнул пальцами, и золотистый хлыст померк, истончился и послушно втянулся в рукав.

Стало тихо, только слышно было, как капала с потолка вода.

А потом эту тишину нарушил смех. Это смеялся Безумный Демон. Невероятно, но он смеялся.

Только смех был сухим, злым, совсем не весёлым.

— Так вот каким ты стал, император Му Ван. Вот в кого ты превратился, — произнёс демон, отсмеявшись, и добавил уже без смеха, почти с угрозой: — В тирана и обманщика.

— Молчи! — отец снова взмахнул рукой, золотистый хлыст снова взвился в воздухе и хлестнул демона по лицу.

На щеке осталась кровавая полоска.

Безумный Демон медленно вытер щёку о плечо и молча посмотрел на моего отца. Желваки заходили, когда демон стиснул зубы.

— Не тебе укорять меня, демонское отребье, — произнёс отец.

Он схватил меня за плечо и повёл по коридору, к выходу из подземелья, жёстко подталкивая вперёд.

Пару раз я споткнулась в темноте, потому что факел остался возле скованного цепями Безумного демона, а стражников и их начальника не было видно вовсе.

Когда отец вытолкнул меня из подземелья, я точно так же, как демон, зажмурилась против солнечного света и прикрылась рукой. Поэтому не увидела, а услышала испуганный голос матушки:

— Что происходит? Господин? Шойо?..

Не ответив, отец взял меня за локоть и повёл во дворец. Когда глаза привыкли к свету, я увидела, что во дворе полно слуг и стражников. Мама и сестра семенили следом за отцом, который шёл широким твёрдым шагом, ни на кого не глядя. Он держал меня крепко и больно, но я молчала и не пыталась вырваться. Что бы ни произошло, ссоры в императорской семье не должны происходить на виду у подданных.

В мою комнату зашли лишь родители. Сестра хотела тоже войти, но отец так взглянул на неё, что она не посмела переступить порог. Плотно закрыв дверь, отец обернулся ко мне, и его