Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич
Собираясь покинуть меня, и таки посетить местное мужское общество, он словно изменился. Исчезла любезная осторожность в поведении со мной. Вероятно, прежде его прогноз был весьма неутешителен. Посвятить всё своё время сестре, и её дамам было-то ещё, неприятное для него занятие.
Я всё это прекрасно понимала.
«— а ведь я совсем не знаю его, он не тот мальчик Филипп, которого я когда-то держала на руках, это взрослый мужчина, который старше меня примерно лет на десять».
«— это так, отчего так бьётся сердце»?
Разгадать неразгаданное, познать неизведанное, а именно человеческую душу, ещё и мужскую, думаю, что это невозможно.
Все последующие сутки я действительно провела в наших каютах. Пыталась растолковать записи леди Вайолет. Ещё раз убеждаясь, что она действительно не зря была заслана в замок. Многое было непонятно, над этим нужно было досконально поработать. Кто такой дон Луис-Мигель, о котором у неё столь нелестные отзывы? В чём он ей мешал? Ладно, это после.
Мы долго и упорно шили, переделывая наряд леди Вайолет, проговаривая французские словечки в игровой форме, имитируя разговор маленьких кукол, стараясь учить разговорный язык страны, в которую мы едем.
Я предложила все вещи дам уложить в большой дорожный сундук, одев на себя самые практичные вещи, так как действительно не планировала в их сопровождении покорять местное мужское общество.
Несколько раз мы выходили на палубу судна, на прогулку. В простых платьях, и тёплых пледах, стояли возле борта, наслаждаясь путешествием.
— Добрый день, месье, — я уважительно обратилась к матросу с обветренными и мозолистыми руками, — мне кажется, или вдали виднеется земля?
Он удивлённо рассматривал меня, а затем, склонив голову, поприветствовав, пробормотал, что мы видим побережье Бретани.
— Спасибо, получается, что мы весьма удачно, с попутным ветром, пересекли Ла-Манш.
Дождавшись утвердительно ответа, улыбаясь, я перевела дамам, то, что только сейчас услышала. Они взволнованно щебетали, показывая Эйлис на пролетавших чаек. Я видела, что мужчина наблюдает за мной.
— Мой французский он не очень хорош, да?
— Есть небольшой акцент, леди.
— Вы прекрасно говорите на английском языке мессир. Я никогда не была на родине, учила язык этой страны в монастыре в Испании.
Мы немного поговорили с ним о погоде, а затем о его семье, он исправлял мой несовершенный разговор, вероятно наслаждаясь возможностью передохнуть.
Он был не стар, возраст и суровый вид придавала ему борода и большая шляпа, надвинутая на глаза. Типичный француз, смуглый с синими глазами среднего возраста. Как легко с ним было беседовать.
Я узнала, что у него в порту Брест живёт супруга с внуком, что дочь и зять погибли в эпидемию чумы, от которой пострадало много жителей Парижа. Скупая слеза, навернувшаяся у него и скатившаяся по обветренной щеке, очень тронула меня. Прикоснувшись к его натруженной руке, я бормотала слова утешения:
— Мессир Ноэль, всё будет хорошо, правда. У вас вырастит прекрасный внук, который будет заботиться о вас с супругой в старости, поверьте, я буду вспоминать вас в своих молитвах.
— Вы словно ангел, моя леди. Чистый и открытый. — Слышала от него в ответ.
Все эти заботы и впечатления, они были словно в одной плоскости сознания, а другая — чего-то напряжённо ожидала, отсчитывая минуты и часы, проведённые вне суши.
Скользила предательская мысль, что на галеоне, полном мужчин нас всего три беззащитных женщины, которые уже сутки не видели милорда Филиппа, сопровождающего нас в этом путешествии. Убирая в каюте, всё складывая в единую дорожную сумку, собираясь на вечернюю прогулку, недоумевала, где же он.
«— нет причин для тревог, не накручивай себя, куда он мог деться с судна, вокруг же море».
Тихий стук в дверь каюты откинул все мои сомнения и подозрения прочь, вероятно, брат действительно много времени проводит с капитаном, им есть о чём поговорить, не должен же он сидеть сиднем возле дамских юбок.
Отворив дверь каюты, я в удивлении наткнулась взглядом на матроса, с которым разговаривала в обед.
Мужчина тихим глухим шёпотом произнёс то, что я не хотела слышать. То, что не поддавалось никакой моей логике, то, что мой мозг сразу опровергнул, оправдывая Филиппа.
— Леди вам нужно покинуть судно, — мужчина был очень взволнован.
— Почему?
— Ваш брат, он пошёл отыгрывать то, что проиграл вчера.
— А что он проиграл?
У меня немели внутренности, неконтролируемый внутренний мандраж сковал мышцы лица.
— Всё, что у него было, ваша светлость. Но наш капитан так просто не выпустит его. А затем и вас миледи, он вдовец и давно подыскивает себе супругу с приданым. Он не примет ваш отказ. Мы максимально близко подошли к берегу и встали на рейд, или сейчас, или вы попадёте в большую беду.
— С нами ребёнок, — чей холодный голос произнёс эту фразу?
— За бортом меня ждёт шурин, я всегда так покидаю судно, чтобы повидать жену и мальца — внука, с тем чтобы оставить им немного денег до следующего моего визита.
— Хорошо. Мы сейчас выйдем.
Дальше собравшись с духом и войдя в каюту к своим дамам, что собирались готовиться ко сну, я приказала им немедленно пройти за мной, конечно, если им дорога их жизнь.
— Оставьте всё это. Мы заберём только самое необходимое, оденьтесь проще.
Удивительно, но у них было всё сложено, прибираясь в тесной каюте, они уложили всё в единую сумку.
Мессир Ноэль, взяв ребёнка Иннес на руки, сказав нам, вести себя как можно тише стал продвигаться в только ему одному известном направлении.
Он вёл нас через нашу ванную комнату, в обход верхней палубы, и всех других мест, на которых мы могли, кого-либо встретить. Своеобразный балкон, в самой задней части судна, на самом нижнем его этаже-он был нашей целью. Я не дышала, проклиная себя за чрезмерную доверительность и лояльность к брату.
Слышны были развязанные голоса и похабные шуточки пьяных матросов, смысл которых приводил меня в трепет. Как хорошо, что леди Иннес и мисс Софи не совсем понимают все нюансы французского языка.
Мы тенями скользили по судну. Тёмная ночь и лёгкое волнение за бортом было нам в помощь. В голове не было мыслей, всё позже. Хотя нет, крутилось только одно:
«— какой же ты дебил, милорд Филипп, ведь то, что мы отлили в кузне, за тот вечер хватит нам на скромное безбедное существование до конца наших дней,