Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич
Запах на деревянном балкончике явно дал нам понять, для чего он использовался командой. Волной в любую погоду смывалось всё, что мужчины оставляли здесь в любое время дня и ночи. Балкон был довольно низко устроен над водой.
Гениально! Как вы уже догадались, мы оказались в местном туалете. Гальюн — вот как это называется. Как же хотелось быстрее убраться отсюда. Отворив сбоку маленькую дверцу в ограждении балкона, Ноэль передал кому-то Эйлис.
— Мамочка, — девочка от страха только и могла что шептать.
Мадонна, теперь моя очередь.
Я доверчиво протянула руки к мужчине, от которого за версту несло рыбой, морем и табаком.
— Мессир, пожалуйста, ловите меня. А затем мою сумку, — смутившись, прошептала, скользнув к нему в объятия. Вскоре почувствовала дно лодки под ногами, Иннес передала мой багаж.
Мы, так или иначе, все оказались в мелком рыбацком судёнышке. Держа крепко девочку, я передала её Софи.
— Мадонна, помоги нам, умоляю. Отведи беду, заступница наша.
Ещё немного и меня накрыло бы истерикой, я боялась смотреть в тёмное, холодное море. Боялась очутиться в длинных юбках и корсете в воде, понимая, что не выплыву, что сразу уйду с головой на дно. Ночью находиться на гребне взволнованных волн было для меня невыносимо до дрожи. В шлюпке страх проникал так глубоко в моё сознание, что казалось, он обречён был сделать из меня пленницу своих тёмных безумно-сумасшедших объятий.
Отплывая всё дальше от галеона в темноту залива, я вспомнила, что не предупредила Филиппа о том, что не вшила его долю слитков ему в пояс и камзол. Я просто не успела: не вшить, ни предупредить.
Гадкое послевкусие осело в душе, словно я обманула его и скрылась с золотом.
Хотелось разрыдаться, ком, застревая в горле, не давая возможности вздохнуть. Всхлипнув, почувствовала, что мою ладонь сжимает прохладная ладошка Иннес.
— Всё будет хорошо, ваша светлость.
— Он мой брат, зачем он так безответственен с нами?
Вздохнув, Иннес прошептала что-то про мужчин, и их пороки.
Я в шоке смотрела на приближающийся берег, такой долгожданной Франции, понимая вдруг, что мы до сих пор не в безопасности.
Обманчиво спокойно и завораживающе пьяняще, монотонно шуршали волны о гальку. Это сводило меня с ума.
«— ведь, не найдя нас поутру в своих каютах, они перевёрнут весь порт в поисках благородных дам, на которых у них были особые планы».
Только не уйти за грань от этих мыслей, вспоминая замок и стол в гостиной за которым, спрятавшись за безумием, можно было отсиживаться всю жизнь, ни с кем не встречаясь вовсе.
Спеша по ночному городку, чувствуя запахи, и звуки портовых закоулков, таверн и притонов, таща свою сумку с леди Иннес и мадемуазель Софи по очереди, запинаясь о мокрые юбки, я была благодарна мужчине, что молча нёс нашего ребёнка, тревожно спящего у него на руках.
— Мессир Ноэль, постойте, — шептала, еле переводя дыхание.
— Скоро рассвет, леди, они схватятся вас.
— Я знаю это. Но вам тоже нельзя возвращаться на судно, они сразу поймут, кто нам помог. У нас в запасе часа три не больше. Отведите нас за город, спрячьте, где-то в развалинах или скалах, забирайте семью и поедемте с нами в имение моей бабушки. Доверьтесь мне, как я вам несколько часов назад. Я не подведу.
Взяв его натруженную руку в свои ладони, смотрела в тёмные, окутанные ночной тревогой глаза мужчины.
— Нам не выстоять без помощи друг другу. Скажите, куда нам идти, а сами спешите за женой и внуком. Нужно найти телегу и лошадей, или отправиться верхом.
— У меня за городом спрятана лодка, укроетесь в ней, я приведу Марту с ребёнком, в Ландерно мы наймём экипаж леди, пойдёмте.
Мы спешили, я слышала тяжёлое дыхание своих спутниц, мы тащились через весь портовый городок, а затем, сбивая обувь, не предназначенную для этого, шли по каменистому берегу, далёкому от порта, ведущему во внутренний залив полуострова. Я совершенно не заметила, что за нами шёл родственник мессира Ноэля, неся нагруженный до отказа сундук леди Вайолет.
— Он поедет с нами, леди. Кроме Марты и меня у него никого нет в этом мире. Бриан посторожит вас на берегу, вы можете ему довериться.
— Спасибо мессир Ноэль, — устало шептала, словно в бреду.
* * *
Откат начался, сразу же как мы замерли в ожидании, спрятавшись в укромных скалах, уселись на плоские темно-рыжие камни и встретили пробуждение следующего дня.
Запах моря стал ещё более ярким, словно солёное дыхание проникало в каждую клеточку моего тела… Глыбы камней защищали побережье от бушующего прилива, а нас — от посторонних глаз. Мои руки начали трястись, а ноги ходили ходуном от полной неконтролируемой дрожи. Плечо болело до безумия, будто в него вбили горящий клинок.
«— ненавижу, как он мог так опуститься, ненавижу»!
Дамы очень корректно отводили от меня взоры, кутаясь в свои плащи от мелкой мороси.
— Мессир Бриан, у вас есть виски?
Мужчина, понимающе глянув мне в лицо, и передал металлическую, уже открытую фляжку. Сделав большой глоток, я не задыхалась, как описывают это благородные леди, и меня ничем не обожгло внутри.
Вероятно, я вовсе не леди. Хотелось ещё, хотя бы глоток, и одну сигарету.
«— прекрати нельзя больше, как среагирует яд, что ты принимаешь, неизвестно, вспомни, что говорил Арман».
«— слышу, хорошо».
Всё это напоминало приятный пикник на морском берегу, в окружении компании близких людей, особенно когда немногословный мессир Бриан, достав лепёшку из-за пазухи, пропахшую табаком, разделил её с нами.
«— о, закуска, в самый раз».
И всё же было одно «но». Мы все знали про это «но». И с тревогой прислушивались к окружающим нас звукам.
Встречаясь глазами со своими дамами, я благодарила Всевышнего, что не одна, что они есть у меня. И мне было стыдно, очень, что я подвергаю их такой опасности.
«— только не надо сочувствия мои леди, не смотрите так на меня, я и так слишком жалкой себя чувствую».
А потом, я материлась на этого козла. Просто вслух, по-русски вспоминая все известные мне слова. Откинув голову на скалу, возле которой сидела, смотря в предрассветное небо. В надежде, что меня никто не понимает, что, впрочем, соответствовало истине.
Пусть думают, что это молитва и пусть меня услышит Всевышний. Надеюсь, он знает русский язык и пошлёт милорда Филиппа туда, куда я прошу.
А если