Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина

В самолете я достала заранее приготовленные нитки и принялась за работу. Под мерный гул двигателей на белоснежную ткань ложились стежки. Я вышивала не обереги. Я вышивала волны, похожие на те, что видели мы в иллюминатор. Птиц, несущихся навстречу солнцу. Извилистые линии, напоминающие очертания далеких гор. Это был гимн свободе, надежде, новому пути.

Самолет пошел на посадку, и мое сердце забилось в унисон с гулом шасси. За иллюминатором проплывали изумрудные холмы, утыканные белыми домиками, а затем – синева бескрайней бухты, подковой охватывающей город. Я прилипла к стеклу, не в силах оторвать глаз. Такого простора, такой буйной, почти агрессивной зелени я не видела никогда. Озерск с его аккуратными улицами и сероватым небом казался теперь игрушечным.

– Ну что, нравится? – Ира, сидевшая рядом, сжала мою руку. Ее глаза сияли, как у ребенка.

Я могла только кивнуть, словно завороженная. Это был другой мир. Другая планета.

И вот мы вышли из самолета. Первое, что ударило по сознанию, – волна горячего, влажного воздуха. Он был густым, тяжелым, пахнущим океаном, тропическими цветами и чем-то незнакомым, пряным. Я сделала первый вдох Рио, и он обжег легкие. Это был не воздух, а почти жидкость, насыщенная жизнью.

Потом на нас обрушился звук. Хаотичная, ритмичная какофония, в которой тонули голоса, гудки машин, лай собак и откуда-то сверху, будто с самих небес, доносились заводные уличные ритмы самбы. Барабаны, гитары, медные трубы – все это сливалось в один пульсирующий поток, который входил в кровь и заставлял ноги двигаться в такт. Я замерла посреди трапа, слушая эту вибрацию, эту музыку, которая была не просто фоном, а душой города.

– Добро пожаловать в Бразилию! – рассмеялась Ира, таща меня за руку по направлению к терминалу. – Здесь всегда так! Они живут под музыку!

Аэропорт был шумным, ярким и невероятно оживленным. Люди вокруг говорили на португальском – языке, звучавшем как страстный, певучий поток, полный шипящих и открытых гласных. Я ловила обрывки фраз, пытаясь угадать смысл, но понимала лишь интонации – радостные, гневные, усталые. Бразильцы были такими же яркими, как их город: кто-то в пляжных шортах и гавайских рубашках, кто-то в деловых костюмах, женщины в обтягивающих платьях с цветами в волосах. Они жестикулировали, смеялись, обнимались при встрече. Столько открытых эмоций, столько жизни! Для сдержанной северной славянской души это было как удар током.

Мы прошли паспортный контроль. Офицер, смуглый мужчина с усами, что-то весело сказал Максиму, бросив одобрительный взгляд на меня и Иру. Максим улыбнулся в ответ, щелкнул пальцами, и мы двинулись дальше.

Пока мы ждали багаж, мое внимание привлекла пожилая женщина с чёрной кожей в ярком платке. Она сидела в стороне и тихо напевала себе под нос. Мелодия была грустной и пронзительной, совсем не похожей на зажигательную самбу из динамиков. В ее песне была какая-то глубокая тоска, может быть, память о далекой родине, откуда привезли ее предков. Это напомнило мне мои собственные песни, песни моего народа, навсегда утерянные. И в этом страннике, напевавшем свою печаль посреди шумного аэропорта, я увидела родственную душу – еще одного хранителя памяти, пусть и совсем иной.

Наконец, мы вышли на улицу, чтобы сесть в ожидавшее нас такси. И снова – удар по чувствам. Воздух, пахнущий бензином, жареным мясом, спелыми фруктами и соленым океаном. Ослепительное, почти белое солнце. И грохот. Бесконечный грохот машин, мотоциклов, автобусов, которые неслись по многополосной трассе, огибающей город. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь освоиться с этим шквалом ощущений.

Максим, заметив мое состояние, положил руку мне на плечо.

Мы поехали в отель. Я не могла оторвать взгляд от окна. Город карабкался по склонам гор, бедные фавелы соседствовали с роскошными небоскребами. Повсюду была зелень – могучие пальмы, пышные кусты с огромными цветами, бугенвиллии, свисавшие с заборов лиловыми и оранжевыми каскадами. И над всем этим – та самая музыка. Она доносилась из открытых окон машин, из кафе, из придорожных лавок. Она была везде, как кровь в жилах этого города.

Я сидела в такси, в своем новом, еще не до конца расшитом платье, и понимала, что все мои беды, все поиски, весь груз прошлого – все это стало вдруг маленьким и далеким. Рио не спрашивал разрешения. Он ворвался в мою жизнь, заполнил все пространство звуком, цветом и жаром, смывая пепел и страх, как океанские волны смывают следы на песке. И в этом оглушительном, пьянящем хаосе я впервые за долгое время почувствовала не страх, а жгучее, неукротимое любопытство. Что же будет дальше?

Наш номер состоял из двух комнат совмешенных с гостиной: одна для Максима, одна для нас с Ирой. Максим, повязав галстук и бросив на нас с Ирой предупредительный взгляд «ведите себя хорошо», уехал на встречу с поставщиками. Ира, едва дверь за ним закрылась, схватила меня за руку.

– Ну что, скромница, пошли покорять Рио! – объявила она, и ее глаза сверкали авантюризмом.

Она повела меня на карнавал. Вернее, на одну из его уличных репетиций, ведь до главного праздника было еще далеко. Но и этого хватило с лихвой. Площадь была запружена людьми. Толпа, живая, потеющая, улыбающаяся, двигалась в едином ритме под оглушительные удары барабанов. Костюмы поражали воображение – безумные сочетания цветов, перья, стразы, блестки. Люди в масках, изображающие богов и монстров, танцевали, как одержимые. Это был хаос, но хаос прекрасный и полный жизни. Я, привыкшая к обрядовым хороводам и плавным движениям у костра, была ошеломлена этой энергией. Ира тащила меня за собой в самую гущу, и скоро я, поддавшись общему настроению, тоже начала двигать плечами в такт музыке, смущенно улыбаясь.

– Видишь, как просто! – кричала Ира мне на ухо, чтобы перекрыть грохот. – Здесь все просто! Танцуй и радуйся!

Но моя радость была недолгой. Ира, заметив палатку с вывеской «Мариано – потомственный шаман, гадания на судьбу», решила, что это то что нам сейчас нужно.

– Ой, давай зайдем! Надо же узнать,