Ты моё проклятие - Анастасия Итрухина

что нас ждет! Тебе же никто не погадает...

Палатка была затемнена, пахла дымом странных трав и потом. Мариано оказался худым, жилистым мужчиной с темными, пронзительными глазами, в которых читались жизненный опыт и усталость. Он был одет в простую белую рубаху, на шее у него висели амулеты из камней и перьев.

Сначала он гадал Ире, раскладывая ракушки и кости. Его лицо оставалось невозмутимым.

–Ты, девочка, скоро наденешь белое платье, – сказал он на португальском, а Ира тут же мне переводила, – Но не для карнавала. Твой жених – художник. Он нарисует тебя такой, какой ты есть – солнечной и легкой. И в этот день ты получишь заветный вопрос.

Ира вспыхнула от счастья и тут же принялась болтать о Артеме.

Потом его взгляд упал на меня. Он долго молча смотрел, и в его глазах не было ни любопытства, ни дружелюбия. Была настороженность. Он взял мою руку, перевернул ладонью вверх, но смотрел не на линии, а куда-то сквозь нее.

– Ты... – его голос стал тихим и жестким. – Ты заняла чужое место. Не по злому умыслу, но по собственному желанию. И за него нужно платить. Не деньгами. Твой удел искупление.

У меня в груди все сжалось в ледяной ком. Он не видел деталей, но он чувствовал суть. Он видел, что я – чужая душа в чужом теле. Он чувствовал разрыв между мной и этим миром.

– Что... что вы имеете в виду? – прошептала я, пытаясь отвести руку, но его пальцы сжались.

Ира старательно переводила, змуряст и следя за шаманом.

– Ты пришла не через врата судьбы. Ты проломила стену. И теперь ты должна либо построить новые врата, либо стена рухнет на тебя. Плата тому – искупление. Ты поймешь.

Он отпустил мою руку, и я отшатнулась, как от удара. Весь праздник, все краски карнавала померкли. Шум музыки стал казаться назойливым, а толпа – враждебной. Я снова почувствовала себя волчицей в загоне.

– Что это он такое наболтал? – нахмурилась Ира, когда мы вышли. – Какое искупление? Не слушай ты этих шарлатанов!

Но я не могла не слушать. Он был первым, кто увидел. По-настоящему увидел.

– Алис, – Ира взяла меня за руку, – Может я с переводом что-то напутала. Не обращай внимания. Я вот слова про любовь все знаю. У них же все песни о любви.

Я кивнула и сделала вид, что сот мной все в порядке. Но про себя думала, что Иоа все правильно перевела. Пока мне был не ясен смысл этого предсказания. Но со временем я разберусь.

Мы вернулись в отель в слегка подавленном настроении. Я сидела на балконе и смотрела на зажигающиеся огни города, но не видела их красоты. Я видела только стену, о которой говорил шаман. Стену между мирами, которую я проломила. И тень той цены, которую мне предстоит заплатить.

Вечером вернулся Максим. Он выглядел уставшим, но довольным – встреча прошла успешно. Увидев наши мрачные лица, он удивился.

–Что случилось? Карнавал не понравился?

– Шаман один странный попался, – отмахнулась Ира. – Нагадал Алисе всякой ерунды.

Максим внимательно посмотрел на меня. Он, казалось, прочитал в моих глазах не просто расстройство, а настоящий страх.

–Знаете что? – сказал он решительно. – Поедем на пляж. Ночное купание – лучшее лекарство от дурных мыслей.

Мы поехали на пляж Копакабаны, ночью он был тихим, почти безлюдным. Луна и звезды отражались в черной воде, превращая океан в бархатное полотно, усыпанное бриллиантами. Шум прибоя был умиротворяющим.

Ира, поняв, что нам нужно побыть наедине, с хитрой улыбкой объявила, что будет строить песчаный замок подальше от воды, и удалилась.

– Ты же не ребенок замок строить?! – удивилась я.

– Я буду делать проект нашего с Артёмом дома. – белобрысая бестия подмигнула мне и протянула закрытый купальник с юбочкой. Максим демонстративно отвернулся, давая возможность переодеться и зайти в воду первой, зная как я буду смущаться такого своего вида.

Вода была теплой, почти как парное молоко. Волны ласково качали. Я смотрела на звезды, на такие же, но в то же время совсем другие, чем в моем прошлом. Здесь не было моих знакомых созвездий.

Максим молчал, но его присутствие было ощутимым. Он плыл рядом, и я чувствовала его взгляд на себе. Не навязчивый, а изучающий, заботливый. Он украдкой наблюдал, как лунный свет играет на моих мокрых плечах, как капли воды стекают по моим волосам.

– Сегодняшний шаман... – начала я, не в силах больше молчать. – Он сказал, что я заняла чужое место.

Максим повернулся ко мне. Вода плескалась вокруг нас.

–А что ты сама об этом думаешь? – спросил он тихо.

– Я думаю... что у каждого есть свое место в мире. И иногда мы находим его не там, где родились.

Он приблизился. Вода сократила расстояние между нами до сантиметров.

–Алиса, – его голос прозвучал глубже обычного. – Я не знаю, почему судьба свела нас и что за тени преследуют тебя. Но я знаю одно. Твое место – там, где ты чувствуешь себя живой. И сейчас, вот здесь, в этом океане, под этими звездами... Ты выглядишь живой. И это... это самое важное. Потерять память этот как умереть. Начать сначала, как заново родиться.

Он не стал ничего делать. Не обнять или даже дотронуться. Он просто стоял рядом, и его слова были сильнее любого прикосновения. Они были признанием. Признанием моей боли, моей тайны и моего права быть здесь. Хоть он не знал всей правды, но поддерживал меня и успокаивал. У прежней Алисы были свои проблемы и грехи за спиной и может быть мое искупление это искупление её грехов?

Ира, наблюдая за нами с берега, довольно улыбалась. Она ловила взгляд брата, полный невысказанной нежности ко мне, и делала вид, что очень увлечена своим замком.

Мы вышли из воды, и Максим накинул на мои плечи большое пушистое полотенце. Его рука на мгновение задержалась на моей спине. Это было мимолетно, но достаточно, чтобы я почувствовала исходящее от него тепло и решимость. Решимость защищать. Решимость быть рядом.

Возвращаясь в отель, я смотрела на огни города и думала, что, возможно, шаман был прав. Мне нужно искупление. И, возможно, с этим сильным мужчиной рядом, чье внимание согревало меня куда сильнее бразильского солнца, у меня получится искупить свои грехи и грези Алисы. Мне захотелось остаться в