Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
Замерший на главной лестнице, в полумраке, застывший массивной фигурой хозяин имения, ненавидя всё и вся вокруг, был явно не готов видеть особу женского пола в своём доме.
«— прошло какие-то несколько дней с момента, как дошло послание из столицы от отца Марии Ньевес Кастельянос о расторжении помолвки с ним, и будто она идёт по коридору, игнорируя его вновь и вновь, считая уродом из-за ранения и шрама на лице».
В тяжёлом безмолвии, с бокалом вина в руках, действительно являя собой фрагмент интерьера, благородный идальго — дон Доминго Карлос д’Севилья следил за происходящим, не веря своим глазам. Его затуманенный винными парами рассудок терял нить реальности происходящего. Ненависть ко всему, что имело женское начало чёрной дымкой поглощала разум.
* * *
Я не понимала, что неудержимо тянуло меня к дому соседского имения, заставляя подгонять командами Уголька, чувствуя надвигающуюся грозу не только в небе, но и во всей нашей жизни.
Что-то страшное должно было произойти сегодня, чувство непоправимого, оно захлестнуло в тот самый момент, когда на мой вопрос о местонахождении детей и леди Иннес, княжна сказала, что та давно уже ушла на прогулку и должна уже скоро вернуться.
Эта мысль не давала мне покоя с самого начала. Слова виконтессы о том, что она «такая, как все и не более» породили тревогу и понимание, что это ошибочно неправильно.
«— она должна быть защищена своим высоким положением, это неправильно быть такой, как все».
Мне казалось, что я зависла не движимо в пространстве собственных мыслей и нисколько не продвигаюсь в нужном мне направлении, смотря только в одну точку впереди себя. А на самом деле, верхом, без седла, собирая клуб пыли за собой, сея тревогу, хаос и панику у наблюдавших за этой картиной людей, неслась, в заданном для себя направлении каким-то страшным видением на фоне чернеющего перед сильнейшим штормом, небом.
«— почему я не сказала ей сразу, нужно проговаривать свои мысли».
«— почему мне кажется, что ей кто-то угрожает, отчего так страшно»?
Оглушительный топот копыт врезался в тишину, которая обычно перед непогодой обнимает, как кажется весь мир. Минуя каменный мост, впервые заходя так далеко на территорию соседей, действуя только на одних инстинктах, галопом неслась по каменной тропе к строению, что виднелось в окружении деревьев.
Не понимая, почему от тревоги так сжимается сердце и, видя играющих в саду детей под присмотром незнакомого пожилого мужчины, спрыгивая с жеребца, я встревоженно вопрошала:
— Сеньор, я графиня делла Гутьеррес, из имения что рядом за мостом, где госпожа виконтесса?
Мужчина смотрел на меня ничего не понимающим взглядом.
— Девушка, что приходит в имение и берёт книги в библиотеке для своих господ, гувернантка этих детей?
— Не гувернантка! Нет! Она виконтесса Иннес Мари — Анжель д' Ла Вуа, мать этой девочки.
Лицо мужчины исказила страшная гримаса:
— Святые угодники.
Выхватив шпагу, я неслась уже по коридорам мрачного дома, слыша вдали крики подруги.
* * *
Это будто доставляло ему удовольствие. Её страх и метания ночным мотыльком по помещению библиотеки. Крики о том, чтобы он остановился и выслушал её. Мольбы о помощи и слёзы готовые вырваться из переполненных озёр.
Всё пролетало мимо сознания. Страшный зуд в районе шрама на лице, как всегда при нервном перенапряжении раздражал всё больше и больше. Скоро всё это перерастёт в сильнейшую головную боль, алкоголя было явно недостаточно сегодня. Он очень возбуждён этой охотой и не мог уже в полной мере контролировать свои желания.
Он вскоре поймает эту птичку и насыться местью над всеми лицемерными особами, что, улыбаясь ему в глаза, за спиной шипели гремучими змеями. Безнаказанность содеянного в ближайшем будущем согревала душу.
Это было страшно навязчиво, его желание. Он уже ощущал на руках её безвольное тело и свою власть над ним. Он сломает её, это утолит его боль и ярость, вскроет красную пелену перед глазами, что застит уже которую неделю весь мир.
Наткнувшись на острие шпаги нахального молодчика, благородный идальго вначале не понял, что происходит и откуда взялся это юный идиот, который посмел оголить против него шпагу у него в доме. А затем, интуитивно приняв условия поединка, стал привычно искать свою извечную подругу на боку. Но тщетно. Вспомнив, что шпагу оставил у себя в кабинете, решив просто силой раздавить юнца о стенку, мужчина бросился сломя голову на противника.
— Ваша светлость остановитесь!
Ему вслед звучал полный неприкрытого страха голос приказчика.
— Господи, спаси нас от непоправимого, он убьёт их! Госпожа графиня, бегите!
* * *
Спрятав дрожащую и находившуюся в каком-то страшном состоянии Иннес себе за спину, я правда пыталась всё решить мирным путём. Кричала, не останавливаясь озверевшему сеньору.
Но ещё мгновение, и я уже точно не понимаю другого выхода! В его безумных глазах горел приговор для нас обоих.
Пятились к выходу, не сводя глаз с мужчины, что шёл на нас.
Ещё мгновение и я проткну его насквозь, Господь мне свидетель!
Или он размажет нас с Иннес по стене и будет, наверное, в своём праве, учитывая, что это его дом. Загребущие руки, они тянулись к нам, он был как никогда близок.
Как это всё это выглядело со стороны? Наверное, так же отвратительно как тот момент, когда Игорь ударил меня, со всей силы там, в двадцать первом веке.
Прочувствовав словно всё вновь, наотмашь, в ярости била противника шпагой по протянутым рукам лезвием плашмя. Понимая какая боль его сейчас накроет. Это даст нам возможность уйти. Мне нельзя именитого сеньора, героя многих воин, безоружного и пьяного убивать в его доме.
Сработало!
Казалось, он пришёл в себя, боль привела его в сознание, отрезвила. Его громкий рык раздался, будто взлетел под своды помещения с книгами. И он увидел наконец-то перед собой двух девушек, измотанных борьбой, испуганных, но готовых отстаивать свою честь до последней капли крови, что протекала в их жилах.
Не веря своим глазам, он застыл в оцепенении.
Схватив леди Иннес за руку, потянув её за собой, что было сил выбежала из помещения библиотеки. Подруга знала, куда двигаться на выход. Мужской голос, что кричал нам что-то вслед, придавал бегущим ногам ускорение. Она неслась, ведя меня только вперёд, я чувствовала, как девушку сотрясает мелкая дрожь.
— Скажи, только мне. Сейчас. Он не успел?
— Нет. Но ты появилась вовремя. Ещё немного