Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
Она показала мне руку, что наливалась огромным синяком.
— Он посмел прикоснуться?
— Да. Я чудом вырвалась, только благодаря тому, что он пьян. Казалось, он хотел сломать её.
Ещё немного и я видела, что её накроет истерика.
— Не смей рыдать. Там дети и люди. Иначе я вынуждена буду убить его прямо сейчас.
Сдёрнув какую-то накидку со стоящего кресла, я накинула её на плечи девушки. Заплетая волосы в косы, мы практически на ходу приводили себя в порядок. Вторая такая же накидка легла уже мне на плечи.
Испуганные дети, услышав невозможный шум в приличном доме, прижимаясь друг к другу, не знали, что делать в чужом для них месте. Их глазёнки сканировали нас от и до, когда мы вышли-таки из открытых дверей.
— Мамочка, ты взяла книгу?
— Нет, дорогая, но я нечаянно упала с лестницы и сильно ушибла руку. Нам нужно действительно выбираться скорее домой. Боюсь, что скоро начнётся дождь.
— Вы разве не видите миледи, он уже начался?
Люк, сведя брови, не понимал, что не так со взрослыми и почему у мадам графини вынута шпага из ножен.
— Почему у вас шпага на голо, ваша светлость.
— Ах, шевалье. Мне показалось, но в старом доме бродят крысы. Много крыс!
Мой взгляд ошарашенно смотрел на медленно открывающиеся двери, из которых выходил виденный ранее нами хозяин имения вместе с бледным и потрясённо выглядевшим приказчиком.
Рука Иннес сжимала мои пальцы всё сильнее, казалось она сейчас рухнет мне под ноги от того напряжения, что било её будто током.
— Спокойно, миледи. Он не посмеет при свидетелях.
Белее смерти, без единой кровиночки в лице, леди Иннес смотрела прямо ему в глаза. Не замечая жуткий шрам на лице мужчины, будто бы уходящий на шею и далее на спину. Это было всё неважно. Она недоумевала. И я слышала её голос тихий, но отчаянно вопрошающий:
— За что?
У него не было ответа. Это было как во сне, жутком и страшном. И это был будто поединок.
Мужчина пожирал глазами девушку, над которой только что чуть не надругался. И не мог вымолвить ни слова. Мы все не знали, что говорить и как вести себя дальше, желая уберечь свои семьи от огласки и дальнейшего скандала.
Позора и травли всего света.
Его руки были в крови от того удара шпагой, что он получил от меня.
— Кровь, мамочка. У сеньора кровь, ему необходимо помочь.
— Он поранился об лестницу дорогая, помогая мне выбраться из-под неё. У него всё будет хорошо, сеньору поможет лекарь, мы не можем больше оставаться в гостях. Давай ты сейчас сядешь на Уголька вместе с юным шевалье, и мы отправимся домой.
— Он не шевалье, он Люк, — мой друг, я уже говорила это вам миледи. Ему нужно говорить — Люк, иначе я не буду говорить вам мамочка, ваша милость.
Мы ошарашенно слушали испуганную девочку, что вела себя вызывающе, словно напитываясь той атмосферой, что нависла над присутствующими.
Призвав детей к послушанию и, усадив их на взбудораженного, отчего-то жеребца, мы молча покидали такое «гостеприимное» соседское имение. Понимая, что в спину нас провожают взглядами несколько человек, потрясённо застывших возле дверей своего дома, который чуть не стал местом страшного преступления.
Этот путь домой, я запомню его навсегда. Вода стекала мне по спине. Она была всюду. Не было возможности укрыться где-то от дождя. Накидками мы укрыли детей, что сидели верхом и молча шли домой, держась за холку крупного жеребца. Вся надежда была на него. Минуя мост, я понимала, что надолго нас так не хватит. В каком-то безумном оцепенении, слыша за спиной бешеный галоп лошадей, не могла повернуть голову назад.
Боялась встретить взгляд леди Иннес, который видела буквально несколько минут назад, когда мы проходили мимо часовни. Для неё рухнуло всё в этом мире. Это был взгляд совершенно пустой и безразличный. Произошедшее словно вынуло из неё что-то внутри и убило это навсегда.
«— она придёт в себя, я сделаю всё для этого, моей любви и заботы хватит на нас на всех, Элена поможет нам, Господи помоги нам добраться до дома».
Я повторяла это как мантру, уже просто стуча зубами от холода.
А через какое-то время нас верхом обогнал человек, который был всему этому виной. Поднявшийся ветер, трепал его длинные чёрные волосы. Для меня он был воплощением всего самого ужасного, что могло быть в нашей жизни, что же тогда испытывала Иннес в этот момент.
Страх волной накатывал, не отпуская, рука, найдя эфес шпаги, готова была бить наотмашь и колоть безумца прямо в сердце. Я промерзала от холодного дождя, и ветра, и ненависти, что колола меня острыми льдинами изнутри.
Спешившись и встав на колено перед леди Иннес, он шептал что-то ей в исступлении, совершенно не понимая, что творит, что именно сейчас он добивает её окончательно.
Когда же под усиливающимися струями дождя она просто осела в бессознательном состоянии на землю прямо в размытую дождём грязь он, схватил её словно свою добычу, укрывая плащом и, крича, что-то приказчику, он нёсся к своему скакуну.
Водрузив девушку на него, вскочив следом, кричал чтобы я верхом с детьми отправлялась к нам домой, вслед за ним.
Я слышала, как рыдает в испуге Эйлис, хватаясь ручонками за Люка, и видела, как благородный сеньор израненными руками укрывает плащом безвольное тело девушки, что ещё мгновение назад шла рядом около меня.
Мне казалось, что этот день не закончится никогда, что это происходит не с нами, но Уголёк, поторапливая меня, подталкивал боком, словно напоминая, что нужно сделать, чтобы оказаться на нём верхом.
Шевалье Ноэль и охрана, они встретили нас буквально на полпути к дому, и я не знала, что сказать им. Не знала, как смотреть в глаза мужчинам. Боялась начала вендетты или чего-то ещё. Не понимая, отчего нам нет покоя ни на одном месте на земле в этом безумном столетии.
Погода явно не располагала к разговорам. Гнев и мысль вонзить кинжал в спину соседу преследовали меня, но, беспокоясь о репутации виконтессы, я молчала в бездействии, с силой прижимая к себе всхлипывающую малышку, что сидела впереди меня. Чувствовала ручонки Люка на своей талии.
Прекрасно осознавала, что суровый мужчина, молча ехавший возле и держащий сейчас девушку на руках, заботливо