Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

Шевалье Ноэль, он следил за происходящим в библиотечном зале в окно в пол, выходящее во двор.

Я просила его не следовать за мной, о произошедшем не знал никто.

Не слыша в ответ ни слова, я подошла к большому рабочему столу, заваленному бумагами и ещё чем-то. Передвигая и рассматривая всё, понимала, что это не то, что мне нужно.

Карты и какие-то красные стрелки на них, рукописные депеши и просто записи. Всё не то! Приказ. Мелькнуло имя знатного рода дель Альбуркера, я не могла далее удерживать этот документ в руках. А как хотелось прочесть написанное.

Поднимая пыль и понимая, что надолго меня не хватит, хватая ртом воздух, обещая себе подумать над увиденным, отойдя в сторону уже в полном раздражении, спросила у управляющего.

— Отчего вы мне не помогаете? Вы помните, что за книга была у миледи Иннес в руках?

— Нет, ваша светлость.

Они не смели подойти ко мне ближе.

Смотрели с удивлением на ворвавшуюся в имение бесцеремонную молодую особу и молчали.

Жёсткий кашель скрутил меня, держась рукой за стол, закрывая лицо платком, я верно производила жуткое впечатление на хозяина дома. Не заметила, как пожилая женщина мне подала керамический бокал с водой.

— Благодарю.

Переводя дыхание, отпивая небольшими глотками чистую воду, я понимала абсурдность происходящего. Особенно это было полной несуразностью для испанцев, однако мне плевать, не я начала это действие.

— И всё же, я не уйду с пустыми руками, она нужна мне.

— Госпожа графиня, её милость, леди Иннес, как она себя чувствует? — голос дона Доминго от волнения осип и будто не подчинялся говорившему. Как-то странно дёрнулась его часть лица со шрамом.

— Она пришла в себя, и ей лучше. Но мне нужна именно та книга. Она спрашивает за неё постоянно. Мы не хотим её волнений, они вредны ей сейчас, и как, мне кажется, могут вернуть её в прежнее состояние.

Мужчина, молча, прихрамывая, пройдя к дальней полке, напротив окна, что стеной уходила под самый свод потолка, достал томик в кожаном переплёте. Он действительно опасался подходить ближе. Положив её на ранее указанный мною стол, он задумчиво занял место на отдалении. Я отметила, что его руки ещё до конца не зажили.

«— поделом негодяю, будет знать».

— Можно мне ещё воды, я не излечилась окончательно. Во время ливня застудила бронхи, и кашель совершенно не оставляет меня.

Дышалось с каждой минутой всё сложнее.

Присев без приглашения в кресло смотрела на первое изданное в Испании бессмертное произведение «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» испанского писателя Мигеля де Сервантеса. Осторожно проводя по повреждённой тёмной обложке книги пальчиками, затаив дыхание понимала всю ценность этого издания.

Одна тысяча шестьсот пятый год-какая древность. Мне бы с ней в двадцать первое столетие. Это была бы сенсация.

Отпивая поданную мне воду экономкой, доставала из сумочки, что висела на поясе, на витом шнуре небольшую пастилу на травах и прополисе с мёдом. Рассасывая её, прикрыв глаза, ждала облегчения, которое неминуемо должно было настать, не надо только сильно глубоко дышать и очень желательно попытаться успокоиться, а затем выйти на свежий воздух.

Пожилая женщина, как я поняла экономка при хозяйстве, не отходила от меня, получив на это особый приказ от хозяина. Но где же она была в тот день? Я хотела следствия, хотела наказания для виновных. И… не могла этого сделать, подозревая, что всё было подстроено. Они же, в свою очередь, отслеживали моё поведение, не подходя ближе, чем на несколько метров.

Какая-то четверть часа молчания в необъяснимо тревожной обстановке в чужом доме и вот я уже готова пуститься в обратный путь.

— Мне легче, поверьте, если бы не чрезвычайная ситуация я бы не побеспокоила вас. Не стоит меня провожать, я знаю обратную дорогу, сеньор. Прошу не судить меня строго за это вторжение, мы обязательно вернём сие ценное произведение обратно в библиотеку. Миледи будет очень приятно завтра в саду, в её любимом кресле окунуться с головой в действие любимого романа. Прощайте.

— Как только я найду вторую часть произведения, я нанесу вам визит, ваша светлость.

Я замерла, смотря в чёрный, непробиваемый омут его глаз, совершенно ясно понимая, что это не просьба. Смуглый, высокий с широкими плечами, просто скала — этот человек не умел просить, он мог только настаивать. Это было сказано настолько в утвердительной форме, что я, смутившись на некоторое время не нашлась что ответить. «- нужно было ранить этого зверя, да так что, бы лёжа в постели, страдал от невыносимых болей, просто чудовище».

А после, почему-то думая, что шрам у мужчины до сих пор доставляет немало ему болезненных ощущений, попросила его уведомить нас о возможном своём посещении заранее.

«— задет лицевой нерв, необходимо как можно быстрее начать лечение, его может просто перекосить и будет уже поздно; и пусть перекосит так хочется возмездия за содеянное им».

Завернув аккуратно книгу в холст, несла её в руках, я позже переложила осторожно в сумку-рюкзачок.

Крепко взяв Уголька за гриву в области холки левой рукой, слегка разбежавшись оказалась на нём верхом. Выпрямляя спину, занимала удобное положение. Я называла этот способ девчачий, но, когда я готовилась запрыгнуть таким образом на жеребца с левой его стороны, он словно помогал мне, прекрасно понимая нашу разницу в росте и мои трудности при этом.

Не задумывалась над тем, что за мной наблюдают из окна, изучая поведение, манеру говорить, буквально всё, в том числе привычку держаться верхом. Также упускала тот момент в сознании, насколько мы отличны от тех дам с которыми привык общаться благородный идальго, потому что ни на кого не собиралась ровняться и походить когда-нибудь.

Абсолютно была уверена, что в скором времени наши жизненные пути основательно разойдутся навсегда. Думала, что при получении от дона Доминго уведомления о посещении, княжна Элена в своей обычной вежливо-ласковой форме будет писать отказы придумывая для этого всё новые и новые причины.

Это у неё всегда ловко получалось, получиться и в этот раз, и Дон сосед в какой-то момент будет себя ещё чувствовать очень даже виноватым за свою назойливость.

«— мы, конечно же, отвадим его от дома, что интересно было в том приказе, который касался герцога дель Альбуркера, как давно Венеция не напоминала о себе, впрочем, всё в прошлом, не хочу об этом