Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Я хотела повернуть голову, чтобы посмотреть, что с ней сделали, но не было сил даже на это.

— Несите её в главную башню, — продолжал распоряжаться отец. — И Чэнь, обеспечь стражу. Остальные — на городские ворота. Держать оборону любой ценой.

Он наклонился ко мне и сказал жёстко, почти с ненавистью:

— Ты никогда не покинешь меня, Шойо. Ты всегда будешь моей дочерью.

Меня понесли, и я прикрыла глаза, потому что не было сил, чтобы держать веки открытыми.

Я чувствовала, как меня пронесли по винтовой лестнице на самый верх главной башни, как положили на постель. Слышала, как закрылась дверь и лязгнули снаружи засовы, а И Чэнь приказывал стражникам не отходить ни на шаг и не пропускать никого.

Темнота накатила и накрыла меня. Но это был не сон. Перекрытые меридианы удерживали ток энергии, лишая силы, лишая разума. Безумный Демон говорил, что энергии надо дать выход… Он заставлял меня танцевать… Но сейчас я не могла пошевелить и пальцем, не то что встать на ноги и закружиться в танце. Раньше мои меридианы перекрывались мягко и не все разом, но сейчас отец полностью обездвижил меня, закрыв все жизненные каналы. Сколько я выдержу так? День? Два?.. И что значат слова, что я навсегда останусь дочерью?.. Разве я — не дочь императора Му Вана?..

Мысли путались, и я погрузилась в забытье, как будто опустилась на дно реки. Все внешние шумы теперь доносились издали, приглушённо. Я цеплялась за них, как утопающий, что отчаянно хватается за брошенную верёвку. Но внешний мир ускользал, растворялся, исчезал, и я никак не могла в него вернуться.

Как в неверном сновидении я увидела Безумного Демона — он протягивал мне ветку пиона. На ветке не было цветов, и я не поняла, для чего её дарить. Но вдруг среди листьев сам собой завязался и набух бутон, а потом раскрыл лепестки, показав нежную золотистую сердцевинку в окружении пунцовой чашечки.

Я протянула руку, чтобы взять цветок, но обнаружила, что держу в кулаке зёрна риса. Зачем рис? Зачем он мне? Разжав ладонь, я хотела высыпать зёрна, но вместо риса на землю посыпались жемчужины.

— Открой глаза, — чей-то голос разорвал и мои туманные сновидения, и темноту, и я с трудом подняла ресницы.

Пробуждение сначала показалось мне продолжением сна — потому что было темно. Но вот чёрная тень надо мной пошевелилась, и пролился лунный свет — тонкий, серебристый. Он осветил стену, край шёлкового полога над моей постелью, а потом — черты человека, склонившегося надо мной. Нет, не человека. Демона. Это был Безумный Демон. Тот, которого я искала в своих снах. Тот, кто не отпускал меня даже во сне.

Он был точно такой, каким я его помнила, и совсем не такой. Со спутанными, слипшимися от крови и пота волосами. На щеке была свежая рана — порез, кровь на котором едва запеклась. А глаза сверкали дико и безумно. Ну да, он же — Безумный Демон…

— Зачем ты пришёл? — спросила я шёпотом, чувствуя, как слёзы льются из глаз по вискам. — Чего ты хочешь от меня? Почему не уходишь из моих мыслей? Почему я всегда вспоминаю о тебе? После того, как я повстречала тебя, вся моя жизнь превратилась в мучение. Я перестала смеяться, я перестала верить, я потеряла любовь своего отца…

И тут демон наклонился и поцеловал меня. В губы. Никто никогда не целовал меня так. Никто никогда так ко мне не прикасался. Так близко, так крепко и так… безумно.

Что-то невероятное произошло в этот миг. Я как наяву услышала звон гуциня, выводившего чарующую мелодию, и почувствовала запах пионовых цветов. Когда расцветают пионы… Тогда прилетают ласточки… Ласточки — вестницы любви… Звучит гуцинь, и не хватает лишь объятий прекрасной женщины…

Руки мои словно сами собой обвили шею Безумного Демона, и сама я словно лишилась разума, отвечая на поцелуй.

Я упивалась им, насыщалась, утоляла жажду, как прохладной родниковой водой в жаркий полдень. И мне казалось, что силы возвращаются ко мне, наполняют меня, бегут по всем сосудам и жилкам.

Он первым оторвался от меня — нехотя, тяжело, горя глазами. Он слегка задыхался, а я продолжала обнимать его и не собиралась отпускать.

— Прости, не хотел, чтобы всё получилось именно так… — шепнул он, чуть касаясь губами моих губ.

Дальше слушать я не стала. Притянула его к себе и сама впилась в него поцелуем, продолжая утолять жажду, насыщаться им. Теперь демон почти лежал на мне, прижимаясь грудью к моей груди, и аромат пионов становился всё сильнее, всё отчётливее. Мысли мои полетели вразброс, голова закружилась, и я рванула чёрный шёлковый халат Яо Мо, желая поскорее раздеть его… Желая поскорее раздеться самой…

— Подожди! — демон снова оторвался от меня, на этот раз тяжело и прерывисто дыша.

Он даже зажмурился и пытался восстановить дыхание.

— Я обещал, что будет только поцелуй… — зашептал он.

— Кому ты что обещал? — я почти не понимала, что он говорит, продолжая срывать с него одежду.

Ворот халата ослаб, и из-за пазухи вывалился цветок пиона.

Измятый, изломанный. Потому что мы с Безумным Демоном стиснули его с двух сторон нашими телами.

— Ты принёс мне цветок? — слёзы всё ещё текли из моих глаз, но губы уже смеялись, а сердце готов было разорваться от переполнявшей меня радости.

Демон открыл глаза.

— И опять не смог его сохранить, — ответил он.

— Главное, ты сохранил себя! — я взяла его лицо в ладони. — Как тебе удалось сбежать? И почему ты здесь? Тебе надо немедленно скрыться!

Опомнившись, я вскочила, села в постели.

— Как ты прошёл мимо стражи? — набросилась я на Яо Мо. — Ты не убил моих братьев?.. Моего отца?..

И тут раздался голос матушки.

— Все живы и здоровы, — сказала она, отодвигая полог. — И ты, похоже, тоже жива и здорова.

— Что?.. — только сейчас я поняла, что не чувствую ни усталости, ни слабости, и готова отправиться в горы и обойти хоть полсвета.

— Ты обещал лишь один поцелуй, — строго и величественно произнесла мама, обращаясь к демону, — а взял два. Остановись на этом.

— О чём ты?.. — сначала я испугалась, что Безумный Демон обнаружен, но потом до меня дошёл смысл её слов. — Это ты? — спросила я с запинкой. — Мама, это ты освободила его?

В это время тело Яо Мо обмякло, и он упал на меня, повалив обратно на кровать.

— Немедленно оставь её! Немедленно! — матушка растеряла царственное спокойствие и вцепилась демону в плечо, пытаясь